Демоны на привязи

Все я это знаю, просто мое сознание не хочет окончательно смириться с ситуацией. Я Избранная, моя инициация прошла, и теперь охота официально открыта.

В сарае я неумело ставлю чурку на колоду, неправильно взмахиваю топором. Задаю Децимусу тысячу уточняющих вопросов. Ошибаюсь, выполняя инструкции демона. Не то чтобы я особо играю. Весь мой опыт наколки дров – это когда я час мучилась с тремя чурбаками пару недель назад.

– Тупая ослица, смотри, как надо! – восклицает Децимус, отбирая из моих рук топор.

– Кажется, почти поняла! А, нет, можешь повторить еще раз?

Зрелище демона, ловко управляющегося с топором, радует глаз. Приятно смотреть, как работает другой человек, ну или нечисть, как в данном случае. Децимус колет дров даже больше, чем требуется для одной растопки печи. Пригодится.

– Спасибо, Лапус, ты так хорошо объясняешь! Думаю, дров уже хватит, – говорю я, наслаждаясь постепенно вытягивающимся лицом демона, осознающим, что его обвели вокруг пальца.

Большим кухонным ножом срезаю волколачьи хвосты.

Они отделяются неожиданно легко. Вскоре у уже растопленной печки образуется целая горка. Тринадцать! Чертова дюжина. Я выбираюсь из подвала, сжимая в руках последний хвост.

– Подожди-подожди! Я должен это сфотографировать! – восклицает Децимус, извлекая из кармана джинсов навороченный смартфон, и делает пару снимков. – Можешь улыбнуться и руку с хвостом повыше? О, такое злобное выражение даже лучше подходит! – Демон откровенно веселится, потом выходит во двор.

Через дверной проем мне видно, как Лепус делает селфи на фоне мертвых волколаков. Не хватало еще, чтобы он эти фотографии в Инстаграм выложил!

Я кидаю хвосты в огонь, приговаривая:

– Что домовому хорошо, то волколаку смерть. Для пращура моего Тихона Пановича подношение. Да прибудет с тобой сила! Чур меня!

Хвосты вспыхивают в огне, почти сразу же распадаясь черным пеплом.

– Иди, внученька, в баньку, отмойся, я истопил. К твоему возвращению все исполнено будет.

 – Голова чура на миг высовывается из-за печки, домовой довольно облизывается, глаза полыхают зеленым. Вот как так? Если он сам может баню натопить, значит, и с печью управился бы, но каждый раз заставляет меня это делать. Или это часть ритуала приношения? А отмыться мне и правда не помешает. Руки по локоть в крови. Одежда тоже вся заляпана, кожу на щеках стягивает.

– Сладкая булочка, тебе спинку потереть? – заботливо спрашивает Децимус. Отмахиваюсь.