Демоны на привязи

Заклинаешь их именем, высказываешь просьбу и обязательно добавляешь «желаю». Только думай, последыш, прежде чем молвить. Если смогут демоны извратить твои слова, они так и сделают!

– Хороший совет, дедушка, спасибо. – Я кланяюсь. Спина не отсохнет, а домовой действительно полезный совет мне дал.

– Ну дура ж все-таки, как такая уродилась и смогла до таких лет дожить! – опять ругается домовой. – Спасибо она говорит! Нет бы сказать: «Дедушка чур, а как мне вызвать демона, чтобы награду у него испросить?»

Чувствую, как меня заливает краской стыда.

Прав ведь домовой! Я уже начала придумывать желание и формулировки, а как и кому их высказывать буду – совершенно не приняла во внимание. Повторяю слово в слово про «дедушку чура». Старичок усмехается в бороду.

– Не безнадежные у меня потомки, радует! Про оберег пятиконечный знаешь? Их еще вроде «пятнограммами» кличут. Чертишь мелом, а лучше ножом на полу или земле, читаешь заклинание призыва. И демон там сидит, пока ты свою награду не получишь.

Только с демоном не ошибись!

– А ты какие яблочки больше любишь, дедушка, сладкие или кислые? – пытаюсь поддерживать правила игры домового. «Пятнограммы» – это пентаграммы, судя по всему.

– Краснобоких сладких запеки. Записывай, что стоишь? Или память хорошая?

Есть у меня верности печать,

никто эту печать не сможет взять:

ни руками, ни заговорными словами,

ни отворотным заклятьем,

ни триязыким проклятьем,

ни седым дедом, ни хитрым ведом,

ни ведуницей, ни злой колдуницей,

ни шаманом, ни хитрым обманом,

ни ясными очами,

ни черными кудрями,

ни белой грудью,

ни Адамовым садом,

ни передом, ни задом.

Явись ко мне, (укажи имя)!

– Записала? Что теперь надо сказать? – Домовой хитро щурится, поглаживая бородку.

– Как демонов зовут?

– Молодец, потомок, так и надо! – Старичок откровенно смеется, но, видно, доволен моим ответом. – Десятый и Двенадцатый, я же уже говорил. Но ты права. Так их не дозовешься, надо на мертвом языке звать.

Сам-то я запамятовал. Разузнать тебе придется.

У меня есть большое подозрение, что он знает их имена, но решил не подсказывать, чтобы мне жизнь медом не казалось. Да какой мед! На меня тут вся нечисть охоту открыла!

– Спасибо, дедушка, за науку.

– Про яблоки не запамятуй, – бурчит чур, скрываясь за печкой.

Мертвый язык – это, наверное, латынь. Эх, придется в город выбираться, в этой деревне и телефон с трудом ловит, а об интернете и речи не идет.