Призрачная нога

Проходя мимо Роджера, Флора холодно произнесла:

– Отец, ждет вас. Молитесь, чтобы со Смоллом ничего не случилось.

Роджер поклонился принцессе и вошел в покои короля. Грегори Фондорийский Седьмой стоял на балконе с бокалом черничного вина. Когда Роджер оповестил короля о своем приходе, тот даже не повернулся.

– Проходи. ? Он поставил бокал на перила и затянул пояс бордового халата. ? Встань рядом со мной.

Роджер выполнил приказ.

– Что ты видишь? ? спросил король.

– Мир, покрытый туманом. Он лежит как на ладони, Ваше Величество.

– И чей этот мир?

– Ваш, ? не колеблясь, ответил Роджер.

– Верно. А чьим он станет после моей смерти? ? Король махом опустошил бокал.

– Земли, принадлежащие вам, Ваше Величество, отойдут вашим детям, носителям вашей крови.

– Почему?

– Таков закон о престолонаследии, ? отчеканил Роджер. Он стоял прямо и глядел на полотно тумана, накрывающее землю.

– Отчасти, верно. Законы это официальное закрепление истинного положения вещей. Кровь моих предков чиста, как душа младенца.

Веками наш род старается сохранить чистоту крови, заключая браки с представителями благородных семейств. Именно поэтому Фондория до сих пор процветает. ? Король наполнил бокал вином и отпил. ? Невозможно представить, что может сотворить ребенок, рожденный путем смешения королевской крови с кровью простого люда, если ему придется править государством. Милая чистокровная девушка и грязный простолюдин… ? Лицо Грегори искривилось. ? Нельзя такое допустить.

– Ваше Величество, я все понял, ? Роджер поклонился, ? разрешите вас покинуть.

– Ты должен отправиться на поиски друга моей дочери…

– Но не должен его найти, ? закончил командир королевских летунов.

ГЛАВА 9. Город на горном плато

Прогремел рог. Трос натянулся и медленно начал поднимать вверх каплеобразную сеть. Снаружи к ней прицепились семь мужиков, краснощеких и уставших, в рубашках с капюшонами и в кожаных перчатках. Внутри сети лежали туша оленя и лохматый парень в грязной некогда светло-коричневой рубахе.

Этим парнем был Смолл Уиткинс.

Трос скрипел и раскачивал сеть, да так сильно раскачивал, что она то и дело шмякалась в каменный отвес, вдоль которого они поднимались. После очередного глухого удара, сопровождавшегося руганью, Смолл зашевелился, приоткрыл глаза и чихнул. Мягкая и теплая шерсть оленя превосходно заменяла матрас. Смолл не сразу понял, где находится, потянулся, широко зевнул. Мужики захохотали.