Призрачная нога

Он даже устроился на работу, чтобы содержать отца, ведь после смерти матери тот был единственным его родственником. Он верил, что отец оправится, снова станет жизнерадостным и смелым. Но… Однажды Коган вернулся домой и нашел отца мертвым. Он лежал в кровати, запрокинув голову, и у него был черный язык. Он принял яд ? черную смерть ? и оставил сыну жалкую короткую записку: «Мне незачем жить таким».

– Он не должен был так поступать, ? Смолл покачал головой. ? Он не должен был бросать сына.

– Я это знаю, ты это знаешь, когда-то и Коган это знал.

Но те времена далеки, Коган так сильно восхищался отцом, что принял его решение. И даже больше, стал считать верным. Теперь его не переубедить.

Смолл опустил глаза на культю. Может отец Когана все-таки был прав? Может и ему стоит проглотить черную пилюлю и лишить себя страданий? Нет. Смолл мотнул головой, прогоняя дурные мысли.

– Джоз, ? обратился он, ? если я оступлюсь, расскажи мне это снова. А если не стану слушать ? через силу.

– Сомневаюсь, что в этом будет надобность, парень.

– Зови меня Смоллом. А то парень, парень…

– Смолл, ? произнес Джоз, словно пробуя имя на вкус, ? хорошее имя. Ты очень сильный человек, Смолл. Ты справишься.

Смолл не нашел, что ответить, и лишь коротко кивнул.

Джоз пообещал зайти ближе к вечеру и ушел.

С улицы доносились голоса людей. Тихие и громкие. Низкие и высокие. В окне мелькали силуэты беспризорников, юрких и быстрых. Кто бы мог подумать еще вчера, что он будет завидовать этим несчастным ребятам? И не только им, а вообще всем людям на своих двоих.

Смолл стиснул зубы, ? он не станет таким, как отец Когана! ? напряг все тело и сел. Культя горела так, словно ее прижгли не вчера ночью, а только что и посыпали, издевательства ради, солью. Смолл руками ухватился за бедро, ясно ощущая невидимое глазу продолжение ноги.

– Призрачная нога, ? прошептал он и тихо заплакал.

ГЛАВА 12. Безликий король

Ранний час и густые серые тучи не помешали жителям Оустрейса собраться на заставленной скамьями площади.

Сотни суровых мужчин, полуобнаженных женщин и одетых в тряпье детей терпеливо ждали поединка. Некогда на этом месте проходили бои. Муж вступал в диалог на мечах с обидчиком жены или же просто два пьянчуги-бунтаря выясняли кто сильнее. Но те времена прошли. Старые традиции редко приживались в Оустрейсе, и эта не исключение. Сегодня народ ждал забег.

Толпа расступилась, и на пыльную дорожку вышел худой рыжебородый мужчина с впалыми щеками.