Оборотная сторона полуночи-2. Как феникс из пепла

Гэри открыл было рот, собираясь что-то сказать, но тут же закрыл, словно выброшенная на берег рыба. Это угроза? Или оскорбление? Или это просто Элла Прэгер такая прямолинейная, что обескураживает?

Она вышла из его кабинета, и на этот раз Гэри Ларсон все-таки решил ее уволить. Как только она ушла, он ослабил галстук, который внезапно стал его душить, и, позвонив в отдел кадров, прорычал:

– Проследите, чтобы Элле Прэгер выписали приличное выходное пособие, а когда она его получит, заставьте подписать обязательство, что никаких претензий к компании не имеет.

– Конечно, сэр. Вот вы сказали «приличное»…

– Дайте ей столько, сколько попросит, – выпалил Гэри. – Лишь бы от нее избавиться.

Норико Адачи потягивала воду со льдом и внимательно слушала сидевшего напротив мужчину.

Его звонок прошлым вечером был неожиданным, но обнадеживающим. Профессор Адачи по-прежнему не имела представления, как этот совершенно незнакомый ей человек узнал, что она в Нью-Йорке, не говоря уж о названии гостиницы, где остановилась, в каком номере, а также о мельчайших подробностях программы ее пребывания.

Семинар по феминистской литературе начала девятнадцатого века едва ли мог считаться громким событием, особенно для тех, кто не принадлежал к миру науки. И все же этот холеный эрудированный американский бизнесмен по имени Марк Радмейн (миллиардер согласно «Гуглу»), похоже, знал о ней почти все.

В других обстоятельствах Норико тотчас оборвала бы разговор: ей очень не понравилось, что за ней следят, – однако, как только прозвучала фамилия Петридис, обратилась в слух.

– Позвольте выразить вам искренние соболезнования, профессор, – начал Радмейн, как только они с Норико сели за угловой столик в бруклинском ресторане «Финч». – Нам известно, что ваш сын Кико был прекрасным молодым человеком.

– Спасибо. Именно так.

Очень странно, что он сказал «нам» вместо «мне». Вчера вечером по телефону он изъяснялся точно так же.

Норико гадала, от чьего еще имени он говорит.

– Пятнадцать лет прошло, не так ли?

– Совершенно верно.

Помимо воли у Норико на глаза навернулись слезы. Как давно никто не говорил с ней о Кико. Одно его имя вызвало бурю воспоминаний.

– Но все было будто вчера?

– Да. – Норико откашлялась. – Было нелегко дать ему упокоиться с миром, зная, что его убийц так и не призвали к ответу. Хуже того, их восхваляли. Ими весь мир восхищался.