Сидни Шелдон. После полуночи

А теперь Джек, любимый муж, ставит ей в пример младшую сестру только потому, что она набрала несколько фунтов, рожая ему детей! Это невыносимо.

Тем не менее Онор все вынесла. Стоически и молча. Точно так же, как выносила полное равнодушие Джека к ней и детям, его эгоизм, ненасытные амбиции, а последнее время и измены. Она потеряла вес. Каждый набранный фунт.

Публика полагала, что сенатор Уорнер и его жена – идеальная пара. Онор не собиралась лишать их иллюзий. Ей оставалось только притворяться. И она притворялась.

Нежно улыбалась Джеку, когда тот произносил речи. Давала журналам интервью, в которых делилась кулинарными рецептами, а также расписывала достоинства Джека как отца, мужа и хозяина дома. Разумеется, она знала, что единственное место приложения рук Джека – груди няньки, но была готова скорее умереть, чем рассказать об этом.

Так же ловко она скрывала ненависть к сестре. Внешне ничего не изменилось. Онор была близка и с Конни, и – особенно – с Грейс. Сестры вместе обедали дважды в неделю, не говоря уже о походах по магазинам и отдыхе в семейном кругу.

Но под маской любящей сестры ненависть и зависть кипели раскаленной магмой.

Джек требовал, чтобы жена укрепляла связи с Брукштайнами.

– Это беспроигрышный вариант, дорогая. Проводи с Грейс побольше времени. Я знаю, как сильно ты ее любишь. А я буду почаще встречаться с Ленни. Если через четыре года он согласится финансировать мою избирательную кампанию, я обязательно окажусь в Белом доме.

Онор хорошенько обдумала слова мужа.

Если Джек всерьез решит баллотироваться в президенты, ему придется перестать гоняться за юбками. А кроме того, именно она, с помощью денег Брукштайнов, станет первой леди страны. И тогда Грейс окажется на втором месте!

Однако за последнее время Джек заметно охладел к родственнику-миллиардеру. Посыпались злые замечания относительно манеры Грейс одеваться и постоянно увеличивавшегося брюшка Ленни. Неприязнь становилась все очевиднее. А незадолго до бала в «Кворуме» Джек начал пить, и в пьяном виде распространялся о «вероломстве» и «чванливости» Ленни.

– Хрен гребаный, с кем он вздумал говорить в таком тоне? Или я один из его служащих? – орал сенатор. – Если Ленни желает, чтобы ему отсосали, может обратиться к Джону Мерривейлу или этому лизоблюду Престону! Я долбаный сенатор Соединенных Штатов!

Онор понятия не имела, о чем толкует муж. Ей очень хотелось спросить, но страх перевешивал. Несмотря ни на что, она по-прежнему любила мужа.