Сидни Шелдон. После полуночи

И в душе была убеждена, что если поможет Джеку сделать карьеру: будет носить правильные платья, говорить правильные вещи, давать правильные вечеринки, – он обязательно полюбит ее. Снова.

Онор не знала, что Джек Уорнер ни одной минуты не был в нее влюблен.

Сенатор спустился вниз в махровом халате, пытаясь найти алка-зельцер. Роберта, которую родители звали Бобби, вихрем бросилась в его объятия.

– Папочка!

Беленькая, пухлая, как херувимчик, Бобби всегда была очень ласковым ребенком.

– Илзе говорит, что мы плохо себя ведем и не поедем в Ин-та-кет.

Это неправда, верно?

Джек поставил дочку на пол.

– Не приставай к отцу, Роберта, – велела Илзе.

– Но мы любим Ин-та-кет. Даже Роуз. Верно, Роузи?

Четырехлетняя Роуз как раз вытаскивала тюбики помады «Диор» из материнской косметички, ломала их и размазывала по полу розовую липкую массу. Няня была слишком занята, строя глазки боссу, и потому ничего не замечала.

– Могу я чем-то помочь, сенатор Уорнер?

– Нет! – отрезал Джек.

Нантакет! Он и забыл! Этот ублюдок Брукштайн прошлой ночью пригласил их в свое поместье. «Можно подумать, мы такие близкие друзья!»

Джеку пришлось переломить гордость и долго себя уговаривать, прежде чем обратиться за поддержкой к Ленни. Джек никогда не сделал бы ничего подобного, не окажись он в отчаянном положении. Но он оказался на краю пропасти. И Ленни это знал.

Все началось как способ снять стресс. Несколько невинных ставок то тут, то там, на скачках или за игорным столом.

Проигрыши росли, а вместе с ними и страсть к игре. Именно игра высветила азартную сторону натуры Джека Уорнера, о которой тот до сих пор не подозревал. Это было волнующим, возбуждающим и… вызывающим привыкание. И стоило ему все дороже. В смысле финансов. Но и политический риск был огромен. Вся карьера Джека была построена на его репутации порядочного, консервативного христианина. Пусть в неодолимом влечении к игре нет ничего незаконного, однако если это станет широко известно, он в мгновение ока потеряет массу голосов.

– Ты должен прекратить это, Джек, – не тратя лишних слов, заявил Фред Фаррел. – Немедленно. Выплати все долги и начни с чистого листа.

Если бы все было так легко! Выплатить долги? Но где взять деньги?

Наследство Онор ушло на дом и образование детей. Как сенатор, Джек получал сто сорок тысяч в год: жалкая часть того, что он зарабатывал адвокатской деятельностью, и капля в море его долгов.