Ветер в Парве. История гибели одной столицы

Хлеб оказался черствым и горьким, но его нужно было непременно сжевать до конца: хотя бы этот оторванный от круглой серой булки кусочек, иначе она никогда не дойдет до своей цели и завязнет на веки вечные в этих снегах. Мара с трудом дожевала кусок хлеба и двинулась далее по еле видной среди сугробов, уже сильно занесенной дороге.

Тем временем пасмурное небо над снежной пустыней становилось все темнее и темнее. Начал падать снег крупными хлопьями, от чего, с одной стороны, в пространстве стало немного светлее и уютнее, с другой – возникла опасность еще больших заносов, которые грозили полностью скрыть под собой дорогу.

Час такого снегопада, и Мара потеряет все ориентиры.

Где-то вдали, предположительно на дороге, по которой шла Мара, замаячил огонек. Он медленно, но верно приближался. Возможно, это был путник с фонарем, который шел навстречу Маре по той же дороге, что и она, но в обратную сторону. Постепенно крохотная светящаяся точка становилась все больше, а рядом с этой точкой образовалась фигура неизвестного странника.

Он был одет в такой же плащ, как и Мара, с таким же, как у нее, капюшоном. И с таким же посохом. Только на верхнем конце посоха светился сиреневый фонарик. И чем ближе подходил к Маре неизвестный путник, тем ярче светил фонарик. Между странниками осталось всего шагов десять, когда яркий сиреневый свет залил пространство вокруг них. Снегопад прекратился, а сугробы засияли всеми цветами радуги. Небо теперь было не темно-серым, а сиреневато-розовым, словно на закате в мае месяце, и Мара ощутила, как воздух наполнился ароматом сирени и потеплел.

Она взглянула на незнакомца с любопытством. Его золотисто-карие глаза весело смотрели на нее из-под капюшона мехового плаща. Все его смуглое лицо бороздили мелкие морщины, усы и короткая борода были седыми. Тем не менее от него веяло силой и здоровьем, которыми не могла похвастаться Мара, хотя она была, очевидно, значительно моложе.

– Вы дрожите, сударыня?

– Благодарю… Ваш волшебный посох превратил январский вечер в майский, и мне совсем не холодно.

– И все-таки вы заболели, – проворчал странник и приблизился к Маре вплотную. В его руке появилась фляжка.

– Вот, выпейте ровно восемь глотков, – произнес он заботливо и мягко, и в то же время Мара почувствовала, что она ДОЛЖНА сделать именно то, что он говорит. Посему послушно глотнула из фляжки восемь раз неизвестную горько-сладкую и довольно густую жидкость.