Шестая брамфатура. Или Сфирот Турхельшнауба

За дверью появились два человека выдающейся внешности, уже знакомой Турхельшнаубу по рассказам: худые, носатые, бородатые, с торчащими пейсами, они пришли в длиннополых черных пальто с меховыми воротниками, в широких меховых шапках невиданного фасона, а на ногах из были ботинки, обернутые в синие пластиковые бахилы. Пришедшие настроились серьезно и настойчиво требовали что-то от администратора зала – толстого, неуклюжего и добродушного Максимыча, уважаемого завсегдатаями за услужливость.

– Да не могу я вам этого позволить.

Ждите, пока люди оденутся, выйдут на улицу, там и решайте свои вопросы, – настаивал Максимыч.

Он оглядывался в надежде на одобрение гостей бани, столпившихся за его спиной, среди которых, как мы имели случай отметить выше, пришло немало влиятельных лиц.

– Нам нужен только один человек, по фамилии Боговепрь, – твердили пришельцы. – Нам сообщили, что он сейчас скрывается в зале. Охрана Боговепря нейтрализована у входа. Мы не хотим скандала на территории бани, найдите гражданина и попросите подойти сюда, – с металлом в голосе объясняли длиннополые субъекты, размахивая красными книжечками в руках перед носом у Максимыча.

Максимыч снова оглянулся, ища поддержки у персонала. Два здоровенных полуголых банщика и массажист Федя в хирургическом синем халате приготовились прийти на помощь. Подвыпившая публика недовольно гудела, симпатии явно слонялись на сторону Максимыча: по понятиям вламываться в святая святых, высший разряд «Вознесенского централа», круша атмосферу заслуженной расслабухи людей, было западло.

Похоже, это понимали и прибывшие, что, собственно, и не позволяло продвинуться силой в душевые зоны, где, скорее всего, где-нибудь в углу прятался сейчас напуганный Боговепрь. Начались обоюдные звонки начальству.

Длиннополые субъекты победили в телефонном сражении. Видимо, их связи были покруче. Вскоре из душевой выводили под ручки виновника скандала – невысокого дряблого, покрытого жирком загорелого человека с живописной лысиной и громадным крестом на золотой цепочке.

Турхельшнауб узнал увиденного им на корпоративе Боговепря. Администрация закономерно решила урезать сеанс, тем более что до закрытия бань оставалось около часа. Недовольной публике дали время одеться и тихо выйти.

Народ вокруг комментировал арест.

– Ну, времена, ну, понятия! Но за что повязали пассажира, а? И весь грех-то, что цап-царап сделал, так, может, у него семья и дети, – возмущался бородатый дядя в татуировках с церковными куполами на груди.