Шестая брамфатура. Или Сфирот Турхельшнауба

До перестройки на нее спутники восемнадцать раз летали.

Белгруевич мечтательно перечислял планеты солнечной системы. Оборудование клуба воспроизводило на потолке ночное небо, как в планетарии, с упором на достижения советского космоса. Каждый из троих друзей лежал сейчас в легких синтетических плавках в яйцеобразной прозрачной шлюпке, наполненной приятным для кожи теплым и плотным соляным раствором. Тело словно парило в невесомости. Шлюпка при этом скользила по искусственным волнам небольшого бассейна, покрытого мраком.

Это удовольствие называлось «флоатинг-бар». Нажимая на экран, можно было заказать напитки, которые приносил тихо жужжащий дрон. А беседовать можно было по интеркому.

Турхельшнауба охватила эйфория. Он только что попробовал фирменный коктейль «Космос». Хорошо, что они пришли сюда, в этот затерянный в переулках Москвы клубный рай. В клубе было три салона: кроме флоатинг-бара, еще кальянный зал с восточной музыкой и «Красная капелла» – театр современного перформанса.

– Осточертела мне работа, – признался Сергеев.

– Почему? – поинтересовался Белгруевич.

– То и жди – посадят. А пока не посадили, сплошные конфликты на почве денег.

– Есть правило: зона роста находится за пределами зоны комфорта, – поучал Белгруевич.

– Не замечаю ни роста, ни комфорта, – настаивал Сергеев.

– Мне кажется, при Брежневе были все счастливы, – произнес задумчиво Турхельшнауб. – Тогда работа людей не угнетала. Платили мало, но и делать ничего не надо было вообще. Вот если бы создать такую установку, чтобы помолиться – и вернуть прошлое… Бычки в томате покушать…

– Ну ты загнул, Веня! Бычки в томате! – возмутился Сергеев.

 – В совке религию извели под корень, а ему бычки снятся.

– Ты не совсем прав, Олежик, – возразил Белгруевич. – Я слышал, что научный атеизм был отвлекающим маневром. Помнишь музей истории религии и атеизма в Казанском соборе в Ленинграде? Это было для отвода глаз. А с обрядами экспериментировали: поклонялись Вечному огню, например. А Мавзолей для чего построили? Это же тоже своего рода религия: вождь умер, а тело его живет.

– Не тело, а дело… Гриша, ты загибаешь, – отмахнулся Турхельшнауб.

– Мы проиграли холодную войну Америке, – вставил свое слово Сергеев. – Всю страну продали оптом за пепси-колу. Помните, еще когда «Скорпионз» приехали петь про ветер перемен?

– Вы мне лучше скажите, кто эти люди в черных пальто, что приходят арестовывать народ?

– О, это интереснейшая история, – начал Белгруевич.