Игрушечные люди. Синий луч

Все зависело от климата в переменчивой сфере ее отношений с невидимыми нам мужчинами, в которой она плавала как бойцовая рыбка в аквариуме.

– А, анализы пожаловали! Как я выгляжу в этом платье?

Наверное, Настенька была в игривом настроении. Платье цвета перезрелой малины облегало ее фигурку чересчур плотно, как эластичный бинт. Каждая складочка напоказ. Даже видно, как трусики проступают. В общем, шик-модерн. На ногах были зеленые туфли на шпильках, и она прихрамывала с непривычки. На ресницах тушь в четыре слоя: «я черная моль, я летучая мышь».

Губы выкрашены в цвет платья, а волосы взлохмачены в модную в то время прическу «взрыв на макаронной фабрике».

– Великолепно выглядите! – сказал я, не сморгнув.

– Что прямо вот возьмешь и женишься?

Весь женский коллектив бухгалтерии захихикал так радостно, как на Восьмое марта после подарков от руководства.

– Мне бы ставочки от вас получить процентные…

– Это мне бы от вас мужиков хоть что-нибудь получить! С какого-нибудь дойного козла хоть клок шерсти! – голос Настеньки неожиданно зарычал хриплым басом.

 – Зачем тебе наши ставочки?

– Чистый маржевый спред посчитать…

– Слыхали, девочки, у этого моржовый.

Девочки, многим из которых было уже за шестьдесят, опять дружно захихикали. Видимо, я ошибся, и настроение у Настеньки было не игривым, а разбитым. Надо было улепетывать подобру-поздорову. Жать в три лопатки, а на ставки плюнуть слюной.

Добравшись к себе на рабочее место, немного вспотев от стыда, я взялся за расчеты.

Вот у каждого свой конек. Коммуникации – не мое, а вот расчеты – мое родное. В этой сфере никакой Ягузинский мне не указ. Гусь свинье не товарищ. Через час листок пестрел узором формул и цифр. Как татуировки на теле японских мафиози: ни черта непонятно, но красиво. Риск, конечно, был велик. Вдруг начальник окажется плотно в теме этого моржового спреда? Однако, наблюдая его месяц безвылазно сидящим за газетой, я решил, что риск разумен. В конце концов, я ему кто? Дэвид Копперфильд? Он же не совсем дебил и все понимает.

Сунув листок начальнику под нос без четверти три, я отрапортовал:

– Четыре целых и две десятых, Вячеслав Викторович!

– Что? – спросил он.

– Чистый маржевый спред в целом по банку.

– Хорошо, цифра разумная, молодец. Данные из базы брал?

– В базе не все есть, Вячеслав Викторович. Собрал по отделам.

– Что, и у Бердяева был?

– Был, Вячеслав Викторович.