Коробка Феникса

– Слышь, это, либо быстро отдаёшь баблосы и целёхонький возвращаешься под свою лавку, ли…

Его перебил второй:

– Либо кровью харкать будешь, понял?

Бедняга вырвал свой капюшон.

– Есть же ещё один вариант – мы поделим деньги поровну…

Сильная рука стиснула его горло.

– Слышь, ты, дипломат хренов, деньги отдал, или мы в процессе естественного отбора заберём и твою сраную жизнь!

Его напарник загоготал:

– Ну ты и сказанул, «естественный отбор»!

В нашем герое вдруг резко проснулся непривычный для него инстинкт самосохранения.

Голодный организм, начхав на все чувства и эмоции, приказал: «Беги!» Сильно ударив вора и толкнув его напарника, он бросился бежать. У него была фора в пять секунд. Через метров шестьдесят они настигли его. Блеснул металл, и наш герой с криком рухнул на наждачку асфальта. Кулаки выбивали из него слёзы, мольбы и под конец мучительный стон. Один уже успокоился и встал, но второй продолжал яростно молотить кулаками.

– Харе! – стоявший схватил своего напарника за плечи.

 – Там кто-то идёт!

Оба резко насторожились. Действительно, где-то недалеко послышались звонкие шаги.

– Хватай деньги и погнали!

Нашего бедного героя перевернули на спину и стали рыскать по карманам.

– Гнида! Где они?!

– Нашёл! Всё, погнали, погнали!

Он лежал в кустах полумёртвый, истекающий остывающей кровью. Шаги приближались, и наконец на лицо бедняги упала тень. Бархатный голос с испугом воскликнул:

– О боже! Как они вас! Чёрт, это всё я виноват! Вот я дурак!

Знакомый незнакомец попытался поднять бедолагу, но тот запротестовал.

– Я… Я хочу присоединиться к ним, к ней, к моей Анюте… Я больше не хочу оставаться в этом мире…

Знакомый незнакомец присел рядом и, положив ледяную руку ему на лоб, устало и тоскливо вздохнул. Нашего героя пронзила слабая боль. Она прошла от пяток до головы и остановилась в затылке.

– Боже!

Его глаза тупо уставились на небо, с которого, тихо шелестя, начал сыпаться снег. Он умер за минуту до зимы и, к сожалению, не смог увидеть начинающийся снегопад, который вскоре превратился в метель.

Метель столь красивую, что я и не берусь расхваливать её, ведь мы все и так знаем красоту декабрьских метелей. Не так ли?

Я захлопнул книгу. То ли это мне стало так плохо от рассказа, то ли температура опять поднялась. Я положил книгу на стол и рухнул в постель. Дурнота занавесом закрывала мой разум от меня самого. Реальность становилась плоской, бесцветной, нереальной.