Кровь и чернила

Салех ответил в своём излюбленном стиле – простецки, откровенно и так, что собеседнику хочется то ли удавиться, то ли пристрелить отставного лейтенанта из корабельного орудия.

– Мания величия? Странно, не замечал за вами этого раньше. И что же вас уверило в собственной уникальности?

Молодой человек присел на котрочки, подобрал с пола осколки чашки, сложил в ладонь, сжал – и они с хлопком исчезли. Ощутимо колыхнулся воздух.

– Не что, а кто. Ты, разумеется. Если где-то есть второй я – значит, где-то есть второй ты.

И если первое возможно, то во второе я верить отказываюсь. Мир тебя одного с трудом выносит. Ты одним своим существованием разрушаешь нормальный порядок вещей. И, Ричард – не раскатывай губу, это не комплимент.

– А вы что же?

– А я стою на страже добра. Спасаю мир от тебя. Не даю хаосу в тебе вырваться наружу.

– Угу, затыкаете прорыв реальности своей шрамированной лысиной.

Графёныш презрительно фыркнул, встал и направился к выходу из кабинета. Салех захлопнул блокнот, сунул его в недра своего безразмерного плаща и придержал Ричарда за плечо.

Тот с удивлением воззрился сперва на ладонь душехранителя, затем ему в глаза.

Рей, кивнув, закончил до отвращения серьёзным тоном:

– Истинно так, твоё высокоблагородие. Исключительно моя лысина защищает этот мир от полной катастрофы.

Ричард собрался было плюнуть, немного поразмыслил – и отказался от заманчивой идеи. Ещё раз фыркнул, распахнул тяжеленную дверь в полтора человеческих роста – и шагнул в проём. Отставной лейтенант последовал за нанимателем.

Компаньоны вышли на улицу.

Погоды стояли отвратительные. Солнце не выглядывало уже две недели, и примерно столько же времени с мутного неба лил мелкий холодный дождь. Света не хватало настолько, что газовые фонари горели уже с шести часов вечера. Деревья, раскрашенные багрянцем, потеряли большую часть листвы и выглядели освежёванными.

Затяжное ненастье разделило горожан на два типа. Первые торопливо семенили, наглухо замотавшись в плащи и брезгливо огибая лужи.

Эти несчастные бежали дождя как неминуемого зла, стараясь как можно скорее убраться из-под холодных струй, что лили с небес.

Другие видели в окружающем мире эстетику увядания. Эти люди неспешно прогуливались, любуясь сквозь пелену дождя печальными красотами поздней осени. Большинство из них укрывались под огромными зонтами, а кто предпочитал зонту плащ, тот обычно не натягивал капюшон до подбородка.

Наши герои относились ко второй категории.