Ода абсолютной жестокости

Он не успевает и пикнуть, как я хватаю его и надавливаю на кадык. Ногой открываю дверь ближайшего кабинета и затаскиваю туда свою жертву. В кабинете сидит полная женщина с хитрыми лисьими глазами и пушистыми рыжими волосами. Одной рукой я держу мужчину, второй достаю меч и пронзаю им женщине грудь. Она хрипит, я швыряю мужчину на пол и нагибаюсь над ним.

– Ты кто? – спрашиваю я. – Отвечай медленно и тихо, иначе будет очень больно.

– Магистр Левик, – говорит он.

– Хорошо, Левик, – продолжаю я. – Теперь слушай меня.

– Грабитель вчерашний.

– Молодец. Сейчас я тебе отпущу и ты сядешь на стул. А потом немножко мне расскажешь. Понял?

Он кивает.

Я встряхиваю его и сажаю на стул. Замечаю на двери щеколду, задвигаю её.

Подтягиваю второй стул, сажусь напротив. В комнате всего три стула, стол и четыре массивных шкафа. На столе теперь лежит женщина, из-под её тела на пол течёт кровь.

– Так вот, Левик. Я могу тебя не пытать. А могу пытать, причём долго и неприятно. И если ты сейчас закричишь, я буду тебя убивать, начиная с момента твоего крика и заканчивая моментом, когда меня всё-таки поймают.

– Да.

– Тогда слушай. Вопрос первый. Где мои вещи?

– Одежду, наверное, стражники растащили. Оружие в оружейной. Лошадь – в конюшне. Мелкие вещи – у дознавателя. Как обычно.

– Я не знаю, как у вас тут обычно. Сейчас мы пойдём к дознавателю. Кто дознаватель?

– Не знаю. Или мастер Бока или мастер Корбик. Один из них.

– Оба на этом этаже?

– Бока в другом здании.

– Значит, идём к Корбику. Затем мы пойдём в оружейную. А затем – на конюшню. Если, конечно, я не решу, что одежда тоже имеет значение.

– У тебя не выйдет.

Снаружи шум и гам: меня вовсю ищут.

– У меня всё выйдет. Потому что я – Риггер. Запомни. Повтори: Риг-гер.

– Риггер, – послушно повторяет он.

– Ну вот. Значит, всё выйдет. В каком кабинете сидит мастер Корбик?

– Если выходить отсюда, то направо, крайний по коридору.

– Молодец, ты хорошо отвечал.

Ударом кистеня охранника разбиваю ему голову. Ходить с ним – одна морока, думаю я.

Снаружи – топот ног. В кабинете – окно. Оно выходит в какой-то внутренний дворик, но не тюремный, а, судя по всему, административного комплекса.

В дверь стучат.

Я открываю окно и выхожу на широкий деревянный карниз. Иду по нему параллельно коридору. Самое опасное – это окна: меня могут заметить. Судя по грохоту, дверь в комнату, где я только что был, вышибли.