Низвергнутый

Кому такой своенравный раб нужен?

Выходит, что детина этот тоже был в походе с Секачом, один из его былой банды. Когда жреца ловили, он использовал ровно те же способности, что передал мне. Резал себя, активировал силу, впадая в ярость. Значит на момент пленения кинжал был при нём. Затем в плену, проклинал всех, пока прана была, а как закончилась, без возможности пополнить ее, перестал – за способности нечем стало платить.

– Что-то не верится, что такой хиленький смог противостоять смелым северным воинам.

Он поди и меч то удержать не смог бы. – подпустив в тоне немного сомнения и лести, взглянул на реакцию дровосека.

– Ножичек у него был с собой. Такой, из куска камня высеченный. Весь в зазубринах. Никакой меч не нужен. Он хоть и хиленько выглядел, удары были недюжинной силы. В щит мне попал, так край с него сколол. – чувствовалось, что детина немного обиделся, но капля лести сгладила углы и добродушный настрой он не потерял.

– Каменный? Что за дикость! Взглянуть бы на этот ножичек, – деланно удивился я.

– Ножик хозяин себе забрал. Любит он оружие, всегда какую диковину найдет – себе забирает. Но все по справедливости, в счет доли добычи. Справедливый он у нас…

– Благодарю служивый, за интересный рассказ. Пойду я. – встал, отряхнул пятую точку от прилипших кусочков коры, раскланялся и ушел обратно к дверям трактира. Дровосек утер пот, вновь взялся за топорище и продолжил свое дело.

Итак, выходит, что жертвенный нож не потерялся, лежит у Секача в коллекции.

Надо придумать способ как его заиметь себе. Купить, поменять или просто, выкрасть? Надо поговорить с самим хозяином.

Вновь вошел в трактир, зала уже не пустовала. За стойкой стоял не сам хозяин, а вчерашний товарищ, видимо управляющий. Подойдя поинтересовался: – Здрав будь! Где хозяин, не подскажешь?

– Секач домой ушел, на охоту собираться. Будет не скоро. Чего тебе от него? – буркнул тот.

– Спросить хотел, не нужны ли работники, – продолжил любопытствовать я.

– Не нужны, своих голодранцев хватает, чтобы еще пришлых брать! – со злостью в голосе ответил управляющий. Он меня явно невзлюбил за что-то. Ладно, нам с ним детей не крестить, переживу.

Оставив неприятного человека в одиночестве, что-то писать в гроссбухе, покинул питейный зал и вернувшись к добродушному великану – дровосеку, прервал его занятие:

– Дружище, не подскажешь, где хозяин живет? Дело к нему есть.