Орли, сын Орлика

– А ты свои масонские тайнописи здесь сразу начал разводить…

– Я лишь облегчаю страдания ее императорского величества. И все это – для блага Российской империи, не забывайте.

Следователь глубоко вздохнул. Ле-Клерк с удовлетворением отметил про себя, что он почти готов сдаться. Однако не все было так просто…

– А почему это ты так странно ведешь себя, дохтур?

– То есть?

– Не понял разве, о чем это я спросил?

– Нет.

– Тогда специально для всяких разных жабоедов объясняю. За последнюю неделю ты дважды посещал аптеку госпожи Зоненфельд, теперь собираешься туда в третий раз.

– Ну и что в том странного?

– Тем не менее, тем не менее…

– Я врач – она аптекарша…

– Ты посещал ее учреждение лично. Во-первых, можно было послать кого-то из твоих помощников… Надеюсь, у тебя, дохтур, есть помощники?

– Конечно, есть. Тем не менее, когда речь идет о здоровье ее императорского величества, можно и лично похлопотать…

– Ты хочешь сказать, что это весьма важно?

– Ну да! А вы разве не считаете, что…

– Ну, предположим.

Но ведь, во-вторых, можно было вызвать госпожу Зоненфельд ко дворцу. Зачем же тебе самому?..

– Я состою при особе ее императорского величества недавно, сейчас выбираю поставщика лекарств, поэтому и хотел лично убедиться, как выглядит учреждение госпожи Зоненфельд.

– А что, жабоед, у тебя есть какие-то сомнения?

– Нет-нет, не то чтобы сомнения, но…

– Что же тогда?

– Госпожа Зоненфельд – честная вдовушка, ее учреждение пользуется доброй репутацией.

И все же когда речь идет об августейшей особе, одних лишь слов мало. Надо проверить все на месте, причем лично. Вы должны меня понять… хотя бы в силу ваших же служебных обязанностей.

– Ты на что намекаешь, дохтур?

– А хотя бы на настоящую проверку.

Следователь вздохнул, сделал вид, что уже в который раз перечитал написанное в рецептах, потом спросил:

– А может, ты того…

– Что именно? – не понял врач.

– Может, тебя привлекает не учреждение госпожи Зоненфельд, а сама его хозяйка, а?

– Ну, знаете… – Ле-Клерк невольно улыбнулся.

– Знаю, жабоед, знаю. Ты холостой – она вдовушка. Ты врач – она аптекарша. Общие интересы, общие чувства… Да?

– Мои личные чувства никого не касаются, кроме меня самого, – с достоинством ответил Ле-Клерк.

– А вот и ошибаешься, дохтур. Когда речь заходит о ее императорском величестве – касаются.