Орли, сын Орлика

Хотя…

Да – возможно, именно за это она и любит мужа? За упрямство, за преданность идеалам, провозглашенным покойным гетманом Мазепой, за бесшабашную храбрость. Был бы Пилип другим…

Другого Ганна просто не желала. Зато в результате сама избрала горькую судьбу – ждать, смиренно ждать, что же произойдет через месяц, через день… через час или минуту… Трястись с детьми в обозах, жить не во дворцах, а в жалких лачугах, как вот нынешний дом, за который и то надо благодарить Бога.

Обходиться лишь одной, уже совсем немолодой, служанкой Килиной – так как все слуги ушли с мужем.

Ушли, возможно, на верную погибель…

Боже, спаси и сохрани!!!

Ганна изо всех сил зажмурила глаза и закусила губу – только бы не закричать. Она во всех деталях вспомнила сегодняшнее расставание…

…Они ушли ночью. Пилип выглядел хмурым, но решительным. Больше молчал, потом поцеловал жену на прощание и сказал: «Утром поцелуешь за меня деток. А сама… Молись, Ганнусенька, Господу Богу – так как Его поддержка нам сегодня ой как понадобится!»

Сказал так – и пошел.

И слуги вместе с ним.

На победу – или на смерть.

Но только не на позор, нет!..

Уже в который раз за сегодняшний день Ганна вздохнула.

Не везет им, ой как не везет! По всему выходило, что Карл давно уже должен бы возвратиться в свой Стокгольм, и казаки пошли бы следом. Но упрямец все никак не желал мириться с поражением под Полтавой! Рвался возглавить поход союзного войска турок, крымских татар, поляков и казаков… Возможно, было бы лучше, если бы шведского короля таки пригласили в коалицию – ведь тогда царя Петра ни за что не выпустили бы из окружения.

Ганна знала, что и Пилип, и все казаки были против этого, но визирь Балтаджи слушать их не стал.

Вот и отпустил царя Петра на все четыре стороны…

Теперь началось самое досадное: дошло до выполнения условий Прутского договора. Пилип негодует: почему московиты не убираются прочь из Украйны, почему царь Петр не выполняет того что обещал, когда присягал на Святом Писании?! Хитрые московиты на то отвечают: пусть сначала Карл вернется в Стокгольм – только тогда оставим Украйну! Карл же сидит в Бендерах и дальше сидеть собирается, пока не найдет повода вновь с Петром сцепиться.

Ну тогда, говорят московиты, и мы из Украйны не уйдем – не хотим, чтобы Карл запросто вошел сюда.