Спасти космонавта

Жёсткие или нет?

* * *

Стремительная монгольская осень внезапно закончилась пургой в конце октября. Марат сидел в канцелярии роты и смотрел в окно, на несущиеся параллельно земле злые снежные хлопья.

Незаметно вошел и рядом присел Воробей.

– Что, Маратка, любуешься? Тут снег два раза в году видишь. Завтра всё ветром сдует.

– Жалко. Достало уже, что степь каждый день одна и та же. Ничего не меняется.

– Э-э-э, ты чего? Рановато хандрить начинаешь. Положено через полгода.

– Кем положено?

– Да никем, просто по опыту так… Ты давай, не кисни, службой себя загружай.

Тут два варианта – или спиться и свихнуться, или пахать.

– Ты издеваешься, Воробей? В нарядах через два дня на третий, командиром роты молодого пополнения меня Морозов запихал, все выходные тут торчу бессменно… А у меня ведь ещё своя работа имеется. Писанины куча. В два часа ночи закончу – так уже в гарнизон переться пешком смысла нет, час туда – час обратно, а в шесть утра надо на подъеме быть. Сплю в казарме постоянно.

Позавчера, представляешь, пошел все-таки – так дошел до пятиэтажки и залип. Прикинь, забыл, в каком подъезде живу! Слава богу, Петька – сосед – вышел на балкон покурить, так я срисовал, куда идти…

– Ха-ха! Это у тебя небось последствия мозговые начались. После китайского удара.

– Не смешно ни фига, Воробей.

– Ладно, не дуйся. Тебе тушенка не нужна? По дешёвке отдам, пять тугриков за банку.

– Лёха, ты шутишь? Я же всю получку отдал тебе для Вязьмина, чтобы он рапорт на меня за разбитую морду не написал.

– Ну, мало ли. Нужна будет – скажи.

Марат поморщился. Воробей постоянно что-то предлагал купить или продать, а такое поведение не соответствовало понятиям Тагирова об офицерской чести. Хотя юношеские училищные принципы за два месяца службы изрядно потускнели…

В ленинскую комнату заглянул посыльный:

– Лейтенанта Тагирова – к начальнику штаба батальона! Срочно!

* * *

В кресле Морозова сидел холёный капитан, в котором Марат сразу признал гарнизонного особиста Мулина.

Лицом ко входу за столом развалился тот самый здоровенный дядька, который пугал лейтенантов китайскими диверсантами-профессионалами, только в этот раз он был не в летнем камуфляже без знаков различия, а в зимней куртке с майорскими погонами.

Получается, что не зря пугал. Тагиров инстинктивно потрогал лоб, где от здоровенной шишки остался так и не исчезнувший желвак. Роман Сергеевич, стоявший у окна, обернулся на стук в дверь.

– А, Тагиров! Входи.