Князь из десантуры

В толпе раздались крики оскорблённых несправедливым решением, кто-то рванулся в сторону хана:

– Ты сам сказал, Котян, что нельзя бить ногами и руками, а про удар головой слова не было!

Котян скрылся под балдахином, его охранники начали древками копий загонять болельщиков обратно в толпу. Наконец, порядок был наведён. Перс продолжал стоять на коленях и выть, размазывая юшку по разбитому лицу.

Хан крикнул:

– Надир! Сражайся, сын осла и обезьяны! – и что-то добавил на фарси.

Персиянин с трудом поднялся.

Вытянул руки и двинулся, пошатываясь, к Дмитрию. Кровь заливала ему глаза, мешая смотреть. Русич подождал, пока соперник подойдёт ближе, и спокойно повернулся боком, пропуская. Надир сделал последний шаг, переступил через верёвку и рухнул под ноги разъярённого хана.

Шум поднялся такой, что золотой конь всхрапнул от испуга и попятился, таща за собой висящих на поводе конюхов.

Котяну ничего не оставалось, как объявить победителем русича. Восхищённые зрители подбежали, хлопали по мокрой от пота спине, поздравляли – и в первых рядах Азамат, Хорь и франк.

Счастливый Дмитрий подошёл к соловому жеребцу. Вытащил из кармана вялое прошлогоднее яблоко, протянул на дрожащей после схватки ладони.

Конь раздул розовые ноздри. Взял мягкими губами и захрустел, гремя уздечкой.

Ярилов гладил жеребца по шее, перебирал окровавленными пальцами золотую гриву и шептал:

– Кояш… Ты мой солнечный.

Гомон толпы за спиной разрезал крик рыцаря:

– Дмитрий, сзади!

Ярилов развернулся и успел разглядеть занесённое для удара серое остриё.

Сверкнул узкий клинок – Анри Де ля Тур рубанул по руке невысокого человека с горящими чёрными глазами. Кисть, сжимающая странное оружие, упала в грязь. Подоспевший Хорь ударил незнакомца засапожным ножом в поясницу. Чужеземец в сером плаще поражённо смотрел, как хлещет ярко-алая кровь из обрубка. Стражники схватили нападавшего, потащили прочь.

Дмитрий с удивлением поглядел на неглубокую царапину, пересёкшую татуировку на груди – атакующую кобру на фоне пылающего солнечного диска.

И потерял сознание.

* * *

Койки стояли в коридоре вдоль стен – палаты переполнены. Да и бесплатно в палату не положат.

Пахло хлоркой, гноем и бедой.

Димка Ярилов, студент первого курса, сидел на краешке серой простыни с больничным клеймом и смотрел на дедушку. Жёлтая кожа мятым пергаментом обтянула лицо, дыхание слабое и неровное, как огонёк тонкой церковной свечки на сквозняке.

– Ноги подбери! Расселся.