Людям о людях

Ведь счастье – это когда ты знаешь, что ради близких живёшь-жертвуешь, а не за деньги, почести или бессмертие. Вот бы мама всё это видела…

С мужем машину купили. Голубой запорожец. Мечта! Радовались от души. Караси жирные в Сельцах по ведру за вечер, лещи, ночи у костра. На природе народу мало, из личного транспорта у людей велосипеды да мопеды – далеко не уедешь, места ещё не истоптаны и не загажены. Баян с собой брали, ехали с другой семьёй, они на мотоцикле с люлькой. А чего ж не выпить под ушицу, раз баян есть? Заслужили – отдыхай.

Сына забрали в армию. Через три месяца его машиной там придавило, на заднем ходу, насмерть. Наружу её вывернуло всю. Пришлось рыдать. Давление прыгнуло – и в голове с тех пор заработал трактор. Невестка в их семье целых 8 лет жила, жаль что внуков не успели повидать. Сбил её троллейбус возле дома на переходе пешеходном, темно было. Такая судьба.

Под пресс сначала один палец её правой руки попал, потом другой. Не плакала. Часто бывало в их цеху так. Получила инвалидность, но работала дальше.

Первого мужа схоронила в 45, а потом ещё двоих. Одна она на белом свете осталась. Совсем одна. И потянулись дни резиновые…

В общем, жизнь её была обычной, как у всех. Теперь ей пока ещё только 82. И сегодня покоя нет: огороды у подруг, ремонты у соседей, кухня на весь подъезд. Шут с ним, с давлением: клофелин под язык – и вперёд! Разве кому откажешь, когда тебя просят и хвалят? В год позапрошлый вену из ноги вытянули, зашили, болела вся. В прошлый год, эвон, руку правую под Новый Год ломала.

Срослась, ничего. Пригодится ещё. Работать надо, как же иначе? Ведь кругом лентяев столько!

Но ударил осенью её инсульт. Опять к новому Году, как горький шок. Сильно ударил, наотмашь – да и упала затылком. Левая половина отнялась, да когда дома одна была, да железная дверь заперта. Стучали в дверь, звонили, звали громко. Отзывалась она, на полу лёжа, да дверь ведь двойная.

Ползла она к двери полтора часа по-военному – рука правая срослась больно хорошо – чтобы открыть щеколду палкой снизу.

Подружке и всему своему подъезду. Падала, подняться старалась снова. Но слегла-обмякла. Вставать хотела через пару дней, с подружкиной помощью, да пошла уж в туалет, а ты глянь – ещё раз ударило, ещё раз упала. Потом будто плен немецкий настал недели на три. С пытками, до бессознания.

Через месяц, в подушках лёжучи телом битым синяя, подхватила она ОРЗ, начался вторичный бронхит. Антибиотики и капельницы.