Период распада. Исход чумы

– Отправь на разведку ветер, – ответил Андрей, раскуривая трубку.

– Как это? – Каша недоуменно глянул на друга.

Хозяин не ответил. Он подошел к окну, долго смотрел на снег, молчал.

– Как это – отправить ветер на разведку? – переспросил старик.

Начало одолевать раздражение – сказывалась усталость.

– Как… – Каша замолчал на полуслове.

Он вдруг ощутил. Что-то мягкое тепло и осторожно подтолкнуло его в спину – он даже оглянулся. Никого.

Тогда Каша закрыл глаза и интуитивно начал вслушиваться в ветер, который задувал на улице.

Это было гипнотическим ощущением – вникать в каждый шорох, в каждое дуновение. Старческий слух стал вновь удивительно тонким. Улавливались каждый нюанс, каждая нота и гармония.

В какой-то миг старик почувствовал, что и сам словно стал этим самым ветром.

«Нет, не ветром, – холодно и отстраненно отметил он. – Небесной пылью, развеваемой этим ветром».

Он несся через заснеженное поле, где едва чуть не погиб и где его нашел Андрей. Потом поднялся выше, еще выше и еще.

Каша вновь смотрел на все миллионами глаз, и это было удивительно. Он чувствовал округу, зная, что там, впереди, летит стая. Все птицы больны, и потому старик смог стать частью их. Взмах крыльев, упругая волна воздуха, по которой скользят вороны, – невероятно!

Полет. Стремительный, свободный, удивительный.

Но еще более удивительным было то, что он мог понимать, о чем думают птицы. Беспокойство, голод, усталость. Вполне понятные чувства. Птицы спасались бегством.

Еды нет. Зима.

Не долетят – понял старик. Слишком обширные поражения, слишком много раненых и изголодавшихся юнцов. Конечный путь, к которому ведет вожак, не по силам им.

Каша решил направить стаю чуть в сторону, просто чтобы попробовать – получится ли?

Получилось. Птицы покорно отклонились от первоначального курса, полетели по ветру в сторону седых гор. Они слушались его, и даже вожак молчал, не смея подумать хоть что-то.

Кажется, он даже не понимал, что его разумом управляли.

Тем лучше, подумал старик. Пусть будет так. Пусть лучше послужат мне, чем бессмысленно погибнут, не добравшись до нужного каменного устья, к которому они так упорно летели и в котором, как помнил вожак, лежала полуразложившаяся туша оленя. Туши все равно не хватит на всех. Да и нет ее уже – это старик тоже знал. Ее съел волк.

Взмах крыльями, плавный подъем вверх. Обжигающий холодный ветер, колкий и острый, как лезвия ножей. Каша наслаждался полетом.