Жемчужина Посейдона

– Друзья? – переспросила она, – Ты серьёзно думаешь, что они считают тебя другом?

– Ой, брось! Какая ты зануда! На, выпей ещё!

Он схватил бокал шампанского с подноса, проходившего мимо, официанта, и протянул ей. Она взяла и выпила.

– Ты знаешь, он так смотрел на меня, – пожаловалась Тамазу девушка, – Словно съесть хотел!

– Да брось ты! – засмеялся и замахал рукой Тамаз, – Нужна ты ему! У него знаешь, какая жена красавица?!

Он стал озираться по сторонам, ища кого-то глазами:

– О! Вон она, смотри! – и он показал кивком головы на молодую женщину, стоящую на верхней палубе возле капитанского мостика.

Маргарита посмотрела в ту сторону и увидела действительно очень красивую стройную женщину в ярко-красном облегающем платье. Она спокойно рассматривала сверху гостей, а Маргарита рассматривала её: гладко зачёсанные назад волосы, собранные в пучок, открывали идеальные черты лица; большие глаза под красиво изогнутыми бровями; тонкий профиль; изящные руки, спокойно лежащие на поручне борта.

Вдруг женщина взглянула на Маргариту, и задержала на ней взгляд.

Девушке стало жутко неловко от того, что она так бесцеремонно рассматривала женщину. Вдруг та заметила это? Маргарита быстро отвернулась, встав к ней спиной.

Она даже не подозревала, что та также заметила её красоту и восхитилась прелестью лица.

Маргарита удивилась бы, узнав об этом. Она никогда не считала себя красавицей. Симпатичной – да, но не красавицей!

Потом к ним подошли приятели Тамаза и принесли коктейли, и она снова пила.

А потом ей стало ужасно весело! Она смеялась, шутила и танцевала вместе со всеми. И не знала, что всё это время за ней внимательно наблюдал хозяин этого вечера по имени Имран, медленно поцеживая из стакана виски.

Наконец, она совсем потеряла над собой контроль, допила очередной бокал шампанского и выкрикнула:

– А теперь, цыганочку!

Музыкант быстро взглянул в сторону хозяина, и тот утвердительно кивнул головой.

Заиграла музыка, и Маргарита, забыв обо всём и всех, закружилась в безумно любимой и родной музыке! Она всегда, когда танцевала цыганочку, вспоминала маму. Это был единственный момент в жизни, когда она могла вспомнить её лицо.

Её тело двигалось, будто помимо воли. Гибкий стан изгибался и извивался, плечи ходили ходуном, а густые волосы ниспадали на прекрасное лицо, и она отбрасывала их за спину кивком головы.