Марианна

Я от нее отмахнулась, не забыв напомнить себе, почему именно в сказке о золотой рыбке, бабка осталась у разбитого корыта.

Я забралась под большое теплое одеяло, не желая сегодня заниматься мысленным переоформлением своих комнат. Безусловно, я все тут изменю. Не знаю, как надолго я тут, но жить я буду так, как нравится мне, а не де Линару. Даже в его доме.

Филимон свернулся калачиком в моих ногах, что-то ворча сквозь сон. Маленькая собачка –  всегда щенок, вспомнилось мне. Интересно, с котами это тоже работает?

Иди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что

Новый день –  новые заботы, подумалось мне, когда я открыла глаза в доме Маркуса де Линара.

Хотелось ли мне просыпаться –  однозначно нет. Был ли у меня выбор? Ответ такой же.

Никакого выбора и сна до обеда. Что за люди здесь живут? Дворецкий, чьего имени, кстати, я не знала, вежливо постучался и предупредил о том, что хозяин изволил разделить со мной утреннюю трапезу. Хотела ли я есть? Скорее я хотела убивать тех, кто устраивает утренние трапезы одновременно с петухами.

Филимон потягивался, точно также, как и я недовольно ворча по этому поводу. Не зря он достался мне, проскочила мысль, а потом я вышвырнула ее из своей головы, как революционную. Принять ее –  было тоже самое, что принять себя в этом странном мире, принять то, что это и есть моя реальность. А на это я была не готова. Нет. Я домой, у меня ноги и все такое.

Встала, потянулась, миру улыбнулась и все в этом духе, подошла к шкафу и с тяжелым вздохом отворила его, чтобы горестно цокнуть языком на то, насколько неприлично он пуст, но не смогла.

Потому что в нем было платье. Простенькое, но сшитое явно не из занавесок. Теплого коричневого цвета, несколько подъюбников, квадратный вырез. Очень даже миленько. Вот так бы сразу, а то бесят своими пустыми шкафами. А я же и обидеться могу. Платье было сделано таким незамысловатым образом, что надеть и затянуть по фигуре было вовсе не сложно и одной. За что отдельное спасибо производителю и тому шоперу, что мне его притаскал. Интересно, не дворецкий ли, часом. Надо бы не забыть поблагодарить. Глядишь, добрее станет.

Я, вот, с появлением платья, точно стала.

– Не дурно, –  протянул Филимон, придирчиво оглядывая творение не моих рук. –  У портнихи явно таланта больше, чем у тебя в этом деле.

Хмыкнул он и получил тапком. Нет, ну я все понимаю, но оскорблять зачем? Я никогда не говорила, что я Коко Шанель в мире моды.