Начало всех начал

Впервые начала работать водонапорная башня: колокольня сослужила свою службу. Одна полуразрушенная церковь и кирпичные стены, окружающие интернат, напоминают о монастырском прошлом. Они сделаны на совесть, простоят века.

Дед замолчал, потирая грудь. Анюта поспешила сделать укол. Гена вышел покурить. Я заметила на столе скатанный рулон, тихо развернула его и обомлела. Я увидела будущее интерната: исполненный рукой мастера объёмный план, включающий все постройки, спортивные площадки, поля вокруг, реку и лес.

– Красивое будущее я нарисовал?

– А что собой представляет настоящее?

– Гена завтра тебе всё покажет. Возможно, ты поедешь с ним не в университет, а сразу в аэропорт.

– Я пока не выслушала планы заговорщиков…

– А планы таковы, – в комнату зашёл Гена, – нас не подслушивают, я проверил, а теперь шёпотом о самом главном…

– Шут гороховый, ты совсем девчонку с толку собьёшь, – добродушно прошипел Дед.

Мы все разом сначала скромненько хрюкнули, а потом разразились хохотом.

Я поняла, что попала в свою компанию. Любимое дело старика, труд всей жизни летит в пропасть, сердце не выдерживает, а дух не сломлен.

– Вот за что я люблю тебя, Дед. Ты опровергаешь постулат, что стариков надо убивать в детстве.

– Молодость прекрасна в любом возрасте, – открылся клапан и моего фонтана.

Почти до утра меня посвящали в детали борьбы за сохранение интерната. Мне поручалось исполнить необычную роль, которая была не по сану Деду.

Я должна была разыграть маленький спектакль в кабинете председателя исполкома. По данным Гены именно он мутил воду по ликвидации интерната с подачи первого секретаря крайкома.

«Шоковая терапия», после которой тысячи превратились в рубли, а цены на все товары подскочили раз в пятнадцать, ошеломила народ, который ещё долго не мог прийти в себя. Ему бы собраться вместе, выйти на улицы и закричать: «Ограбили!», но в верхах власти началась такая трагикомедия, что оторвать народ от телевизора было невозможно.

Власти на местах притихли, но ненадолго. Вот она, мутная водичка, в которой безнаказанно можно ловить карасей. Право на частную собственность провозглашено, дана отмашка, и «прихватизация» началась. Резвые скакуны социализма снова оказались впереди, теперь свободы и демократии. Они делили и складывали, закрепляли за собой свою советскую вотчину.