Ворону не к лицу кимоно

Госпожа в лиловом, стало быть, высказала свое недовольство молодым господином.

Асэби не понимала, что Хамаю имеет в виду, и только растерянно оглядывалась. Рядом с недовольным лицом стояла Фудзинами.

– Если хочешь что-то сказать, говори прямо. – И голос, и выражение лица Фудзинами изменились.

– Что, Ваше Высочество? Не нравится, когда оскорбляют любимого братца?

Фудзинами вдруг побледнела, услышав насмешливые слова.

– Госпожа из Летнего павильона, есть вещи, которые можно говорить, и есть те, которые говорить нельзя!

– Ты не должна на меня сердиться.

Если хочешь развеяться, поищи кого другого! Впрочем, из «других» осталась только Ее Величество супруга правителя, – рассмеялась Хамаю.

Фудзинами покраснела от злости, но, не сумев ничего ответить, ушла в павильон Глициний.

– Госпожа Фудзинами!

– Оставь ее, Асэби. Девчонка не умеет держать себя в руках. И это дочь правителя? Курам на смех!

Асэби была расстроена и укоризненно посмотрела на Хамаю. Та никак не отреагировала и спокойно оперлась на перила.

– Понимаешь, сын нынешнего правителя – политический враг Госпожи в лиловом. Таким образом она сказала тебе: «Он не выше коня по положению, наверняка опьянится страстью к тебе, так что делай с ним что хочешь». В общем, шутливо подбодрила тебя.

– Не выше коня по положению?

– Это про молодого господина.

Больше не в силах выносить несообразительность Асэби, Укоги сказала низким голосом:

– Госпожа, изредка бывают случаи, когда человека, низкого по происхождению, в поте лица зарабатывающего себе на жизнь, презрительно называют «конем».

Это не очень хорошее слово, и люди благородные избегают им пользоваться.

– По-моему, ты на что-то намекаешь. Впрочем, мне все равно. – Хамаю с усмешкой снова повернулась к Асэби. – Но если ты и этого не знаешь, значит, ты совсем наивная простушка.

– Я никогда не покидала моих покоев в Восточном доме.

Вытаращив глаза, Хамаю оторвалась от перил.

– У меня всегда было слабое здоровье… С мужчинами тоже почти не общалась.

Да и с нынешним представлением ко двору все решилось так внезапно.

– Что за глупости! Ты, наверное, шутишь.

– Я говорю правду.

Укоги, которой, видимо, не понравилась реакция Хамаю, холодно заметила:

– Госпожу с детства растили так, чтобы она не подвергалась воздействию открытого воздуха. Она выходила только в основную усадьбу или в ближайшие горы, чтобы полюбоваться сакурой.