Ворону не к лицу кимоно

Самомо почти тащила Асэби за собой, и, когда девушки вернулись в павильон Глициний, на них, злая, как демон, налетела Укоги:

– Госпожа! Где же вы изволили быть?!

Похоже, Фудзинами действительно удалось отвлечь Укоги от сокровищницы, и та искала Асэби повсюду.

– Госпожа Фудзинами сообщила, что вы расстались, поэтому я дошла до Весеннего павильона, но вас там не было, и мне пришлось пройти от места омовения до кухни…

Асэби велела Укоги отложить выговор до возвращения домой, так что та бубнила что-то сама себе за спиной девушки.

Пройдя через несколько коридоров, они вышли в открытую галерею, откуда можно было одним взглядом охватить множество деревьев сакуры. Они еще стояли в бутонах, но уже сейчас было очевидно, что во время полного расцвета здесь будет прекрасно. Если взглянуть вниз, опираясь руками на перила, то отсюда даже была видна какая-то площадка вроде сцены.

– Сюда, Асэби!

Подняв глаза на властный окрик, Асэби увидела удобно устроившуюся на краю галереи Хамаю.

Она расстелила собственное кимоно и сидела на нем, в одной руке у нее была тыква-горлянка, а в другой – покрытая красным лаком чашечка для саке, которой она приветственно размахивала.

– Там тебя увидят снизу! Иди сюда скорее!

И действительно, перед Хамаю висел занавес. Во время любования сакурой музыканты и танцоры поднимались на сцену и бамбуковый занавес опускали, чтобы снизу не было видно смотрящих.

– А вон там девицы Сиратама и Масухо!

Асэби взглянула туда, куда указывал палец, и вздрогнула.

Хамаю, глядевшая в ту же сторону, злобно ухмыльнулась.

– Похоже, над тобой во время чая в Осеннем павильоне сразу же поиздевались?

Асэби заупрямилась:

– Ничего подобного.

– Ври больше! Может, ты и необразованная, но достоинство у тебя есть. Они бы не стали молчать. Но на самом деле ты довольно красива, будь поувереннее в себе.

Хамаю откровенно веселилась, но Асэби, все еще не отошедшая от предыдущего происшествия, надулась:

– Это скорее про госпожу Масухо-но-сусуки.

У меня волосы каштановые, и, вообще…

Честно говоря, приехав сюда, Асэби стала смущаться собственной внешности. Она не имела в виду жаловаться на тело, полученное от родителей, но ее волосы выглядели необычно для девушки при дворе, где красивыми считались гладкие, без всяких особенностей черные волосы.

Однако Хамаю, услышав эти слова, вдруг расхохоталась:

– Твои волосы нельзя назвать каштановыми. Они соломенные.