Какого цвета убийство?

На пару секунд задержав дыхание, Фредрик тряхнул головой и поцеловал Мартину в лоб.

– Я буду вовремя, дорогая. Обещаю – я молнией.

Но его упрямая жена, которую он, разумеется, безумно любил, не желала сдаваться. Порой она бывала очень занудной.

– Гости придут через три часа. Если два из них ты будешь отсутствовать, мы провалим этот ужин. Мне нужны дополнительные руки.

Фредрик с улыбкой посмотрел на Мартину. Элегантная даже в кухонном фартуке, высокая, всегда ухоженная и собранная… И за что ему такое счастье?

– Ты ведь не поставишь мне в упрек то, что я слишком часто вижусь с Кристером? Полгода прошло!

Он склонил голову набок и снова улыбнулся, радуясь, как ловко сменил тему.

– К тому же речь идет не о двух часах, а об одном. Ну, максимум о полутора. Ты и не заметишь, что я уезжал! Ну все, я полетел. Люблю тебя!

Фредрик повернулся к стеклянной двери, ведущей на террасу. С той стороны на него смотрел черный кот. Зверь встал на задние лапы, а передними оперся на стекло.

Фредрик сделал пару шагов к двери – кот тут же исчез. Он ждал Мартину. Стоит ей подойти, животина появится снова.

– Дорогая, тут твой пушистый приятель пришел!

Каждый раз одно и то же. От всех других зверюга скрывался, и Мартина – единственная, кого он к себе подпускал.

Вот и сейчас жена открыла дверь террасы – он тут как тут. Мартина впустила его. Кот стал тереться о ее ноги и долго нежничал, пока она не принесла блюдце с молоком и не поставила рядом с дверью. Внутри.

Фредрик Хельмарк нахмурился.

Ему не хотелось, чтобы он лишний раз заходил в дом: животина может поесть и снаружи. Мартина гладила кота по спине, пока тот лакал молоко.

Ясно одно. Если у нее есть время на кошек, значит, найдется и у него часик-другой на сквош.

Глава 11

– Так у тебя есть брат? – спросила Нина на следующее утро. – Ты никогда про него не рассказывал.

Она посмотрела на Габриэля Хельмарка, сидевшего с полузакрытым глазами и задранной к потолку головой.

– Знала бы ты, сколько всего я тебе не рассказывал…

В кабинете комиссара полиции было тесно.

Площадь не больше двенадцати квадратных метров, и это пространство Хельмарк умудрился забить по максимуму. Письменный стол, стул для посетителей. Полки завалены папками и бумагами по старым делам. Немного профессиональной литературы, кипы материалов на полу. От тесноты даже было трудно дышать. Никаких фотографий или личных вещей. Цветы? Невозможно себе представить.