Старший трубач полка

Солдаты въезжали в ручей там, где он, размыв берег, вплотную подступал к ограде сада, и, осадив коней, подставляли кивера или ловили пучки вишен, подцепляя их на кончик хлыста, и снисходительно посмеивались, как и подобает суровым воинам, позволившим себе принять участие в детской забаве. Беззаботно и весело протекли эти не предусмотренные военным распорядком минуты, чтобы, быть может, подобно знакомому аромату цветка, всплыть когда-нибудь, много лет спустя, в памяти раненого солдата, лежащего на поле боя в чужом краю.

Но вот и драгуны покинули пруд, а на их месте появился немецкий легион и торжественной процессией продефилировал перед Энн, словно отдавая ей должное. Эти воины отличались особенно пышными усами, а также косичками, туго заплетенными коричневыми лентами и достигавшими своими кончиками широких солдатских лопаток. И они, так же как и их предшественники, были очарованы появлением головы и плеч мисс Гарленд в маленьком квадратном окошке, как раз над самым местом их операций, и послали ей свои почтительные чужеземные приветствия в таком ошеломляющем количестве, что сия скромная девица поспешно отошла от окна и залилась румянцем в спасительном уединении между комодом и умывальником.

Когда она спустилась вниз, ее мать сказала:

– Я вот думаю: что мне надеть сегодня вечером, когда мы пойдем к соседу Лавде.

– К соседу Лавде? – переспросила Энн.

– Ну да. У него праздник сегодня. Он заходил утром: сказал, что видел сына, и они условились собраться сегодня вечером.

– Вы полагаете, что нам следует пойти, маменька? – раздумчиво спросила Энн и перевела взгляд на цветы в горшках на подоконнике.

– А почему бы и нет? – осведомилась миссис Гарленд.

– Кроме нас там ведь будут одни только мужчины, не так ли? Пристало ли нам появляться среди них?

Энн еще не оправилась от впечатления, произведенного на нее пылкими взглядами галантных гусар. А те перекликались сейчас с мельником Лавде, и голоса их долетали до ее ушей.

– Ах, что это ты так загордилась, Энн! – воскликнула вдова Гарленд.

– Это верно, – заметила Энн.

– Значит, нам негоже его гнушаться. А если неприятель высадится здесь осенью, как все предсказывают, так нам тогда одна надежда на мельника с его повозкой и лошадью. Других друзей у нас нет.

– Да, все это так, – сказала Энн.