Старший трубач полка

– И она попросила вас пойти за мной? – спросила Энн.

Именно этого вопроса и страшился трубач всю дорогу, пока шел сюда.

– Да нет, она не то чтобы прямо так попросила, – ответил он с запинкой, но все же давая понять, что миссис Гарленд некоторым образом выразила такое желание.

На самом же деле миссис Гарленд ни словом с ним не обмолвилась. Когда дочь не вернулась домой, она поделилась своим беспокойством с мельником, а тот постарался ее уверить, что бесценная ее дочка, вне всякого сомнения, цела и невредима.

Джон слышал этот разговор и решил на свой страх и риск попытаться рассеять страхи миссис Гарленд, благо его отпустили из лагеря на весь вечер. С той минуты, когда увидел утром под окном у Энн Фестуса Дерримена, Джон больше не знал покоя и сейчас горячо желал только одного: чтобы девушка разрешила проводить ее домой.

Смущенно переминаясь с ноги на ногу, он высказал это смелое предложение, и Энн тотчас решила, что так и сделает. Пожалуй, Джон Лавде был единственным человеком на свете, от которого она охотно готова была принять услугу такого рода.

Он был сыном их ближайшего соседа, и его бесхитростное простодушие с первой же минуты расположило Энн к нему.

Когда они уже шли рядом, она сказала деловым тоном, давая понять, что, принимая предложение Джона, не руководствовалась никакими романтическими побуждениями:

– Мама, верно, очень беспокоилась обо мне?

– Да, она была немного встревожена, – ответил Джон, однако совесть заговорила в нем и он тут же выложил все начистоту – Я знаю, что она беспокоилась, потому что мне сказал отец.

Сам-то я ее не видел. Правду сказать, она и не знает, что я пошел за вами.

Теперь Энн все поняла, но не рассердилась на Джона. Да и какую женщину могло бы это рассердить? Они продолжали идти молча; старший трубач почтительно держался на ярд справа от Энн, сохраняя эту дистанцию с такой скрупулезной точностью, словно какая-то невидимая преграда мешала ему приблизиться. Энн, чувствуя в этот вечер особенное к нему расположение, заговорила снова:

– Я часто слышу, как ваши трубачи дают сигналы.

Мне очень нравится, как они трубят.

– Ничего трубят, но могли бы и лучше, – сказал Джон, считая неприличным слишком расхваливать то, к чему сам приложил руку.

– Это вы научили их?

– Да, обучал их я.

– Должно быть, очень, очень трудно добиться, чтобы они начинали и заканчивали одновременно, секунда в секунду. Кажется, будто это один человек трубит.