Старший трубач полка

А Фестус и его приятели подошли тем временем к двери, которая, к их удивлению и досаде, оказалась запертой изнутри, и принялись стучать кулаками и колотить ногами в почтенное старинное здание, пока в одном из верхних окон не показалась голова старика, увенчанная ночным колпаком с кисточкой на макушке, а вслед за головой – и плечи, прикрытые чем-то белым – по-видимому, ночной рубашкой (в действительности это была простыня, наброшенная поверх кафтана).

– Ай-ай-ай, как же вам не стыдно поднимать такой шум и гвалт под дверью старика, – притворно зевая, произнес дядюшка Бенджи.

 – Что это на вас напало, зачем вы поднимаете честных людей с постели среди ночи?

– Пусть меня повесят!.. Да это же дядюшка Бенджи! – воскликнул Фестус. – Хо-хо-хо! Дядюшка, что за чертовщина! Это я, Фестус, впустите меня в дом.

– Э, нет, шалишь, больно ты хитер, братец, не знаю, кто ты такой есть, – самым невинным тоном воскликнул дядюшка Бенджи. – Мой дорогой племянничек, дорогой мой мальчик находится сейчас за много миль отсюда у себя в казарме и крепко спит, как и положено доброму солдату в такой поздний час.

Нет, дружище, сегодня этот номер у тебя не пройдет, нет-нет.

– Да клянусь спасением души, это же я! – вскричал Фестус.

– Нет-нет, сегодня этот номер не пройдет, братец, нет, сегодня не пройдет! Энтони, подай-ка мне мой мушкетон, – сказал старик, отвернувшись от окна и адресуясь к пустой комнате.

– Давайте ломать ставни! Полезем через окно! – предложил один из гостей.

– Клянусь честью, мы это сделаем! – воскликнул Фестус.

 – Ну и сыграл же с нами старик шутку?

– Надо найти камень потяжелее, – пробормотал другой бражник, шаря возле стены дома.

– Нет, постой, постой, – сказал Фестус, напуганный этой воинственностью, которую сам же и породил. – Я совсем позабыл про его припадки. Если мы доведем его до умоисступления – а ему это раз плюнуть, – он еще, чего доброго, возьмет и отправится на тот свет, и тогда уж получится вроде как убийство. Друзья, нам придется удалиться! Впрочем, нет, мы можем обосноваться на сеновале.

Положитесь на меня, я это мигом устрою. На карту поставлена наша честь. А теперь идемте, проводим мою красотку домой.

– Мы не можем, у нас нет шляп, – заметил один из солдат, известный у себя на ферме в Макл-Форде под именем Джейкоба Ноакса.

– Да, это верно: без шляп нельзя, – подтвердил Фестус, сразу впадая в уныние. – Но я должен пойти объяснить ей причину. Она влечет меня к себе, невзирая ни на что.

– Она ушла.