Восхождение Ганнибала

Девушка вручила ему полотенца и халат и указала на душ в углу комнаты.

– Вымойтесь там сначала, ототритесь хорошенько перед тем, как опуститесь в воду, – сказала она. – После ванны шеф-повар приготовит вам омлет, а потом вам нужно будет отдохнуть. – Чио одарила его гримаской, которая, по-видимому, могла быть улыбкой, бросила в полную воды ванну апельсин и осталась снаружи у домика, ждать, пока он отдаст ей одежду. Когда он отдал ей свои одежки, она взяла их двумя пальчиками одной руки, повесила на палку, которую держала в другой, и вместе с ними исчезла.

Когда Ганнибал проснулся, неожиданно и сразу придя в себя, как это бывало в общей спальне, уже наступил вечер. Пока он не осознал, где находится, двигались только его глаза. Он чувствовал себя таким чистым в этой чистой постели. В окне сиял последний отблеск долгих французских сумерек. На стуле рядом с ним лежало хлопчатобумажное кимоно. Ганнибал оделся. Каменный пол коридора приятно холодил босые ступни, каменные ступени были такими же истоптанными, как в замке Лектер.

Выйдя во двор, под сиреневый полог неба, он услышал доносившийся из кухни шум подготовки к обеду.

Собака увидела Ганнибала и дважды ударила хвостом об пол, однако не поднялась с места.

Из банного домика донеслись звуки японской лютни. Ганнибал пошел на звуки музыки. Пыльное окно сияло отблесками свечей, горевших внутри. Ганнибал заглянул в окно. Чио сидела рядом с ванной, перебирая струны элегантного продолговатого кото.

На этот раз она зажгла свечи. Пофыркивал водонагреватель, потрескивали горевшие под ним дрова, взлетали вверх искры. Он увидел в воде леди Мурасаки. Леди Мурасаки напоминала водяные лилии в воде крепостного рва, где плавали черные лебеди, они не могли петь. Ганнибал смотрел, не произнося ни звука – точно лебеди, и распростер руки, словно крылья.

Он попятился от окна, вернулся к себе, испытывая странную тяжесть во всем теле, и снова улегся в постель.

В камине большой спальни оставалось еще достаточно углей, чтобы их мерцание озаряло потолок.

В полутьме граф Лектер сразу же откликнулся на прикосновение леди Мурасаки, на ее голос.

– Я тосковала о тебе так же, как тосковала, когда ты был в тюрьме, – сказала она. – Я вспомнила стихотворение моей прапрабабки Ононо Комаки, написанное тысячу лет тому назад.

– Ммм…

– Она была очень страстная.

– Мне не терпится услышать, что она сказала.