Внутренний порок

В калифорнийской истории уже давно настал такой момент, когда хипповская метафизика просочилась в среду сёрферов настолько, что даже завсегдатаи «Уэволн», накрайняк – некоторые, почуяв, куда дело клонится, зашаркали ногами и заозирались в рассуждении чем бы еще таким заняться.

– Опять Лемурия, – пробормотал Флако.

– Что-то не так с Лемурией? – любезно поинтересовалась Сортилеж.

– Атлантида Пасифики.

– Она самая, Флако.

– И ты теперь утверждаешь, что этот затерянный континент… берет и снова всплывает на поверхность?

При этом глаза ее сузились – у менее невозмутимого человека это приняли бы за раздражение.

– На самом деле не так уж и странно, всегда же предсказывали, что Лемурия однажды снова появится, а когда ей это делать, как не сейчас: Нептун наконец заканчивает свой смертельный транзит по Скорпиону, водному, кстати, знаку, и восходит к Стрельцову свету высшего разума?

– Так, может, в «Национальный географический» стоит позвонить или еще куда?

– В журнал «Сёрфер»?

– Все, мальчики, моя квота Барни на неделю выполнена.

– Я тебя провожу, – вызвался Док.

Они смотались к югу по переулкам Гордита-Пляжа, в медленной протечке рассвета и зимней вони мазута и морского рассола. Немного погодя Док произнес:

– Спрошу кой-чего у тебя?

– Ты слышал, что Шаста свалила из страны, и теперь тебе нужно с кем-нибудь поговорить.

– Опять читаешь мои мысли, детка.

– Так почитай тогда мои, сам знаешь, с кем повидаться, как и я. Лучше настоящего оракула, чем Вехи Фэрфилд, в наших своясях, наверное, нам никогда не видать.

– Может, ты предвзята, потому что он тебя учил. Может, поспорим на чуть-чуть, что все это у него просто кислотные базары?

– Только деньги на ветер, неудивительно, что ты с расписками своими разобраться никак не можешь.

– Никогда такой беды не было, пока ты работала в конторе.

– И реши я когда-нибудь вернуться – так нет, без льгот не стану, включая стоматологию и хиропрактику, а сам знаешь, твой бюджет такого не потянет.

– Я тебе мог бы, наверно, предложить страховку от приходов.

– У меня уже есть, сикантадза называется, сам бы попробовал.

– Что мне будет, если влюблюсь не по вере.

– У тебя она что – колумбийское православие?

Ее молодой человек Костыль сидел на крылечке с чашкой кофе.

– Эгей, Док. Сегодня все что-то ранние пташки.

– Она меня к гуру завлекает.

– Не смотри на меня, чувак. Сам знаешь, она всегда права.