В оливковых тонах. Роман

Меня так охватила жажда интереса, давно такого не было. У меня, можно сказать, появилось полуночное кратковременное хобби, которого мне так не хватало.

Я заварил большую кружку горячего чая, взял теплое одеяло и ровным шагом, чтобы не пролить чай пошел на чердак. Интерес все так и овладевал мной.

Подойдя к коробке номер «четыре», я закутался в одеяло, отпил немного горячего чая, согрелся и принялся разглядывать то, что было в коробке. В ней лежали какие-то записи, тетради, блокноты, обрывки листков, и на них было что-то написано: «Так, интересно…», – мысль в голове.

Я взял один клочок бумаги и прочитал:

Я был влюблен, но не любил.

Такие вот нев…

Некоторые буквы были не читаемые, написано было карандашом, и похоже, что под воздействием времени, либо влажности некоторые буквы стало не видно. Читаю дальше:

Как-будто ко….ра прибил,

Когда мне пок..зал..сь горы.

На этом клочке бумаги подписи не было. Все эти записи были похожи на черновики какого-то поэта или писателя.

Порывшись в коробке, запустив руку на самое дно, я достал небольшого размера блокнот, он буквально помещался у меня на ладони. Пролистав его я заметил, что там очень много написано. Практически на каждой странице, в каждой строке были слова, которые собирались в предложения. Даже снизу, где строки кончались, были приписки, и какие-то корректуры к написанному. В самом начале блокнота была запись похожая на инициалы владельца этого блокнота: «I.J.R.». Напрягая свою память, стараясь пойти в какие-нибудь закоулки собственного мозга, я пытался извлечь знание об этих инициалах, но никак не мог вспомнить. Блокнот был в очень хорошем состоянии, и я решил прочитать случайное произведение из него, открыв на случайной странице:

ФУТЛЯР

Произведение имело название.

Человек ходил в пальто, шарфе и шляпе

Из него торчали лишь глаза.

Закрывался он от внешнего от мира,

Чтобы не поймать в себя слова.

Он жил спокойно, в страхе и сомненьях

Его люди обходили стороной.

А дома он заваривал варенье,

И вливал в себя он как стрелой

Мысли, что терзали и явления

Тех людей, что обходили стороной.

Он не снимал ни разу тот футляр

Открываться он боялся людям.

Он думал, что в жизни он лишь капилляр,

Что если он разденется его осудят.

И мысли в слух никогда не говорил

Но так хотелось ведь ему

Поймать любовные те силы,

Что в романах пишут и в кино

Вещают на больших экранах.