Оставленные

Том носил с собой тот дурацкий снимок – фотографию маленького мальчика с бенгальскими огнями, – всюду, и по десять раз на день смотрел на нее, про себя повторяя, как мантру, имя своего давнего друга: Вербецки, Вербецки, Вербецки, Вербецки. Именно поэтому он не посещал занятия и врал родителям, именно поэтому больше не раскрашивал лицо в синий и оранжевый цвета и не орал во всю глотку на университетском стадионе, именно поэтому больше не мог представить свое будущее.

Черт возьми, Вербецки, куда же ты подевался?

* * *

Немаловажной составляющей процедуры вступления в студенческое братство было налаживание отношений со старшими членами организации, которых требовалось убедить в своей преданности идеям АТО.

Кандидаты принимали участие в ночных покерных играх, поедании пиццы и алкогольных марафонах, словом, проходили собеседования под видом культурно-развлекательных мероприятий.

Том думал, что ему вполне удается скрывать свое навязчивое состояние, выдавая себя за обычного адаптирующегося первокурсника – за парня, каким он и должен бы быть, – пока однажды вечером в комнате, где стоял телевизор, к нему не подошел Тревор Хаббард, он же Хаббс – третьекурсник, слывший в сообществе человеком богемы и интеллектуалом.

Том стоял, прислонившись к стене, делая вид, что с интересом наблюдает за игрой в боулинг, которую вели на экране два других кандидата в АТО, когда Хаббс неожиданно вырос возле него.

– Хрень полнейшая, – тихо сказал он, кивая на большой экран «Сони», на котором виртуальный мяч сбил виртуальные кегли.

Довольный Джош Фридеккер, торжествуя победу, показал два средних пальца Майку Ишиме. – Все эти заморочки братства. Не понимаю, как можно это терпеть.

Том неопределенно хмыкнул. А вдруг его специально провоцируют, хотят подловить на нелояльном отношении к АТО? Правда, Хаббс, как ему казалось, в такие игры не играл.

– Давай отойдем, – предложил Хаббс. – Мне нужно с тобой поговорить.

Том вышел вслед за ним в безлюдный коридор.

Вечер был будний, час непоздний, в доме – относительное затишье.

– Как самочувствие? – спросил Хаббс.

– Мое? – удивился Том. – Нормально.

Хаббс посмотрел на него скептически, с насмешкой во взгляде. Невысокий жилистый парень, с неряшливой щетиной на лице – как будто только что из многодневного похода, – он всегда ходил с кислой миной, что, скорее, являлось характерным признаком его внешности, чем отражением его подлинного настроения.