Тёмный дом

Богачи, больше похожие на животных, ползая на четвереньках в грязной, изорванной одежде, галопом побежали к дверям, сбив с ног главу дома Николу.

Жизнь толстосумов, без гроша в кармане, тут же улучшилась: их умыли, переодели, дали в зубы трубки с табаком, всучили газеты годовой давности и разместили на третьем этаже, где сами раньше обитали, усадив в мягкие шёлковые кресла.

– Николай! Николай! – кричал по утрам Василий Васильевич Царицын, имевший раньше большое состояние, благодаря заводу, сжигающему уголь.

Ныне он валялся целыми днями в кресле перед самым входом на третий этаж, где единственно горел свет.

Вместо Николы на третий этаж взобрался его старший сын Христофор:

– Чего вам угодно, Василий Васильевич?

– Еда. Нужна еда. – исподлобья пожаловался Василий Царицын, – позови. Николая. Хочу. Кое-что. Сказать.

– Мы все этого хотим! – послышалось из дальнего угла комнаты, где вечно царила тьма и откуда постоянно чем-то смердело.

Утвердительно-разгневанный гомон послышался со всех сторон.

– Скорее. Не любим. Ждать.

Христофор, повиновавшись, спустился вниз. Второй этаж выглядел отвратительно. По непонятной причине он постоянно имел высокую влажность и сырость даже летом, из-за чего отклеивались обои, пухли полы, а двери нещадно скрипели, будя обитателей наверху, коих после нужно было не меньше часа успокаивать, говоря, что никакая болезнь не дойдёт до них, никто не заболеет и не умрёт. Стараясь осторожно идти по скрипучему полу, избегая самых шумных участков, старший сын брёл по коридору мимо комнат, в которых царила разруха.

Раньше там жили по паре нечистые животные и по семь пар чистых. Однако богачи, имеющие непомерные аппетиты, сначала съели всех чистых, пока ещё могли ходить, а потом переключились на остальных, поселив в них семя раздора, из-за которого животные поубивали друг друга. Ныне в комнатах оставались раны засохшей крови, коей, казалось, что становилось со временем всё больше и больше из щелей в потолке. Был и смрад, да такой, что приходилось часто затыкать нос, проходя мимо, и молить Бога о том, чтобы ужасный запах сошёл на нет, потому как даже вечно открытые окна не способны были убрать острый лик смерти.

Дойдя до лестницы вниз, Христофор взглянул на три висящие фоторамки трёх сыновей Николы вместе с жёнами, последние не смогли дожить до сегодняшнего дня, они были жестоко извращены и убиты толстосумами. Перекрестившись и обречённо вздохнув, старший сын спустился на этаж ниже.