Тёмный дом

Потому Никола старался не опускать руки, работал с утра и до поздней ночи, в надежде, что это позволит ему с чистой душой умереть, что он сможет отправится к Богу, как мученик или праведник. Покорный слуга Господа брёл по лестнице, равнодушно смотрел на портреты сыновей с ныне мёртвыми жёнами. Он видел их тысячи раз, тысячу раз думал о них, но так и не смог понять зачем Бог позволил совершиться тому, что произошло. Нет, его не обуревали сомнения. Он молился и постился, неоднократно читал священное писание, учил и воспитывал своих детей по заповедям, разве Богу требовалось от него что-то ещё?

Никола стал идти по второму этажу.

Он до сих пор помнил ту отвратительную скотобойню. Ему казалось, что он сможет спасти всех животных, что они смогут пережить этот «потоп», нашествие, казалось, что того же хотел и Бог, будто бы он говорил с ним на эту тему, однако теперь, когда никого не осталось, помыслы Его становились всё более и более загадочны. Может быть, Ему наоборот хотелось, чтобы человечество жило вечно, как и он сам? Может быть, Он уже сошёл с ума, наблюдая постоянное насилие, учинённое человеком, а может быть это Никола давно потерял последние остатки самообладания? Отец семейства старался гнать от себя подобные мысли. «Не время для сомнений!», – говорил он себе, а потому старался не замечать проблемы вокруг. Как бы то ни было «пути Господни неисповедимы», ведь так? Значит было важно пустить в дом страждущих, а что самое главное оставить их на то время, пока буря не уляжется несмотря на то, что те совершили. «На всё воля Господа». Но ведь прошло уже сто сорок девять дней. Запасов еды не осталось, хотя по расчётам её должно было хватить на восемь месяцев, но богатеи хотели есть всё больше и больше, требуя тратить недельный запас за один завтрак. Никола только мог подивиться, как столько пищи могло поместиться в столь щуплых людей.

Никола поднялся на третий этаж. Его встретил пустой взгляд Василия Васильевича, чёрные глаза, залитые кровью, страждущего поднялись на вошедшего.

Он будто бы смеялся над ним. Его удивительно-отвратительные зрачки притягивали своей загадочностью и вместе с тем сильно отталкивали. На лице Василия Васильевича появилась улыбка, или в тени ему так почудилась ухмылка? Волосы этого человека чёрные, как смоль, неестественно шевелились, словно их кто-то сзади тянул, поглаживая, но разглядеть этого некто было невозможно – дальше страждущего была непроглядная темень.