Обречен на смерть

Блант мог преодолеть это расстояние, но дальше возникали трудности.

Он немного подождал, чтобы восстановить дыхание. Уже просто встать с кресла становилось гораздо сложнее, осознал он. Начало конца.

«И все же я сделал Лонгмана».

Первые шаги должны были быть твердыми. Любая запинка могла привести к фатальным последствиям. Блант знал это, поэтому подождал еще несколько секунд, прежде чем двинуться с места. Сначала правая нога. Медленно, но все же не слишком – чтобы дать телу толчок. Шаг. Второй. Третий. С каждым шагом дверь становилась ближе.

Четвертый. Пятый. Шестой. Еще ближе. Седьмой. Восьмой. Девятый. Дверь уже была в пределах досягаемости. Блант протянул ладонь, проходя последние два шага. Схватился за ручку и оперся о дверь плечом. Чтобы та приняла на себя его вес, прежде чем он упадет.

Его дыхание участилось. Одиннадцать шагов истощили его энергию.

«Одиннадцать гребаных шагов».

Эта мысль его разозлила. Как до такого дошло? Как получилось, что он доживает свои дни одиноким калекой? И только мысль о судьбе Лонгмана удержала его от приступа отчаяния.

Потребовалась минута, чтобы Блант восстановил достаточно энергии и мог продолжить путь. Он надеялся, что у него получится преодолеть еще четыре шага до туалета по ту сторону закрытой двери.

Должно получиться. Мочевой пузырь ждать не будет.

Он крепко сжал ручку и с усилием потянул дверь.

Но то, что предстало перед ним за дверью, заставило его позабыть обо всем.

– Ясно, – произнес Блант почти про себя, встретившись взглядом с самыми светлыми глазами, какие ему доводилось видеть.

Глазами из далекого прошлого. Их появление почти принесло облегчение.

По его лицу поползла улыбка, когда он издал свои последние слова:

– Ну это все объясняет.

Шестнадцать

Леви взглянула на наручные часы, закончив накрывать стол к завтраку.

«Все еще успеваю, но едва».

– Ричард, еда на столе! – позвала она, слегка повысив голос. Дом был небольшим. Всего две спальни и ванная на втором этаже.

Не требовалось орать, чтобы быть услышанным.

Сразу вслед за этим с лестницы донеслись торопливые шаги, и мгновение спустя на кухню влетел ее десятилетний сын Ричард. Заняв место за маленьким столом, он с энтузиазмом приступил к трапезе.

Они ели в тишине. Леви привила Ричарду хорошие манеры, и это означало, что он не разговаривал с полным ртом. Еще она научила его тому, как важно есть, когда выдается возможность: никогда не знаешь, когда наступит следующий раз.