Ткань Ишанкара

 – У нас есть должность садовника, Архитектор садовой гармонии называется. Сейчас это пани Эдвина. Она по основной профессии сексопатолог, так что про пестики и тычинки знает все, и поэтому же я вас пока знакомить не буду. Рановато тебе еще про пестики и тычинки.

Тайра тихонько засмеялась и подумала, что если у Наставника есть дети, то они уж точно возвращаются домой не позже десяти вечера.

– Я оставлю тебя тут на некоторое время, – сказал ?т Хоофт. – Мне нужно зайти в Цитадель. Вернусь через полчаса.

Когда он скрылся за кустами сирени, растущими по бокам дорожки и смыкающимися сверху, словно полог, Тайра осмотрелась.

Садовая дорожка была выложена белым и розовым мрамором. С обеих сторон от нее были насыпаны полосы белого песка, поэтому издалека казалось, что по саду раскатано полотно ковра. Было тихо, где-то в высоте в листьях перекликались птицы, и Тайре вспомнился ее первый визит в университет. Она еще какое-то время постояла, поражаясь тому, как плотно пригнана друг к другу мраморная плитка, и шагнула с дорожки на газон.

Все здесь носило оттенок нереальности. И молодая зеленая трава, какой просто не могло сейчас быть, и огромные чайные розы всех цветов и оттенков, и множество неизвестных ей цветов и трав, пахнущих переходящим в осень летом, и аккуратные, ухоженные деревья с темно-зелеными листьями и матовой коричневой корой. Это напоминало иллюстрации из книги волшебных сказок, которую мама привезла из командировки в Минск, и которую Тайра не снимала с книжной полки уже года два.

Теперь ей ужасно захотелось пролистать ее глянцевые страницы и убедиться, что книга не имеет с Ишанкаром ничего общего. Тайре стало казаться, что тайна и красота Внутренних Садов не должна покинуть пределов университета, и может именно поэтому Наставник назвал Внутренние Сады сердцем Ишанкара.

Тайра бродила между деревьями, не слишком удаляясь от дорожки, пока не вышла к искусственному пруду, у дальнего берега поросшему осокой и рогозом.

Неподалеку от пруда стояла деревянная скамейка, выкрашенная в белый цвет. Причудливо изогнутые металлические ножки исчезали в траве, и можно было подумать, что скамейка оказалась здесь абсолютно случайно или на ней очень давно никто не сидел. В двух метрах от нее росло абрикосовое дерево, но абрикосов на нем было немного. Тайра сорвала два, до которых смогла дотянуться.

В пруду отражалось небо. Тайра подошла к воде и взглянула на свое отражение.