Сказочная Академия

 – И я говорю: не надо!

– Надо! – отрезал Беспределкин.

Глагол "принимать" сочетался у меня в основном с существительными "меры" и "пилюли", оттого-то я и пригорюнилась. Ни того, ни другого мне не хотелось. Есть, конечно, еще вариант "принять на грудь", но, судя по словам Милика (это я Милослава так для краткости называть решила), на грудь мои глюки принять уже успели. Возможно, именно этим и объяснялось их странное поведение.

– Итак, уважаемая Василиса, – торжественно провозгласил Веник, – имею честь объявить вам, что вы приняты на первый курс Сказочной Академии имени Яйца и Иглы.

Я поперхнулась.

– Кого имени?

– Яйца и иглы, – немного смущенно повторил Распопович. – Это ректор наш, Иван Кощеевич, так ее назвал. Хотя споров по поводу названия было… мда…

Еще бы! Я была удивлена, что ректору с дивным отчеством (у них эпидемия, что ли – детей так обзывать – в свое время была?) удалось название таки отстоять. По-моему, на такое пациенты не всякой психушки согласятся. И тут до меня медленно дошла вторая часть сказанного.

– Куда это я принята? Не подавала я документы во всякие Яйца и Иглы. Я в универ поступила, вот! – последнее предложение прозвучало гордо. – На истфак!

Беспределкин начал терять терпение.

– Какой истфак? Причем здесь истфак? Так, Василиса, времени у нас мало, давайте-ка руку и пойдем.

На всякий случай я спрятала руки за спину.

– Боярин! – запричитал внезапно Милослав. – Смотрите, смотрите! Ох, задержались мы здесь.

Я невольно бросила взгляд туда, куда тыкал пальцем мужик, и увидела странное нечто, больше всего похожее на клубящийся туман.

Странным было то, что туман этот концентрировался в одном месте, не расползаясь за его пределы. Отчего-то вспомнился фильм про Ивана Васильевича, того самого, что профессию менял, и мне как-то сразу стало не по себе.

– Пора!

Поскольку я накрепко сцепила руки за спиной, да еще и пальцы переплела для верности, гадский Веник схватил меня за плечо и буквально швырнул в туман. Я охнула, пролетела пару метров и шлепнулась на что-то мягкое.

– Ой-ой! – взвизгнуло мягкое.

Я заорала и подскочила на ноги, а затем лишь удосужилась осмотреться. Непонятным образом я очутилась на опушке леса, а рядом со мной на траве валялась пушистая лисья шуба. Я протерла глаза. Выходило, что именно на эти шкурки я и приземлилась, но кто же тогда визжал?

Тем временем из клубящегося марева вывалились Милик и Веник, после чего туман развеялся, будто его и не было.