Тардрагон. Созданные смертью

Меня учили не обращать внимание на попытки других манипулировать эмоциями.

– Марк. – Резкость голоса никуда не делась. – Вы мой командир, а не личный надзиратель. Всё, что не касается моей деятельности в Орионе, не касается и Вас.

Вся моя военная выучка разбилась о мраморный пол, разлетевшись на тысячи осколков. Если после этой фразы Марку захочется сообщить Его Высочеству о моём неполном служебном соответствии, никто даже не удивится.

«Молодец, душа моя. Ты превзошла сама себя».

Не желая смотреть в сторону Марка, я разглядывала стены в спальне королевы.

Комната была выполнена в светлых тонах – персиковый и бежевый. Вся мебель цвета слоновой кости: длинный стол у окна, резные спинки высокой кровати и даже балдахин. Коврик у камина светло-пшеничного цвета. Вивьен всегда говорила, что светлые тона визуально расширяли пространство и отражали её внутренний мир. Исходя из этого утверждения, покои Аластера должны быть в серых тонах. Спальню Его Высочества я всегда обходила стороной, не имея нужды туда заглядывать.

Марк молчал, и я искоса наблюдала за его меняющимся выражением лица. Оно краснело, белело, серело; глаза расширялись, брови взлетали вверх, а после опускались. И всё же у Марка военная выучка развилась лучше моей. Если он и хотел меня убить, то тщательно скрывал это. Не дождавшись от него однозначной реакции, я решила покинуть спальню Вивьен. Стоило поскорей выбраться из дворца и вернуться в жилой комплекс академии.

Обойдя Марка, я направилась к двери.

– А это как раз касается вашей деятельности в Орионе, леди Сильвермун.

Знал, куда бить. Прямо в спину.

Чёрт.

Я порывисто втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Ненавидела, когда называли по фамилии. Ненавидела тех, кто называл. Но больше всего ненавидела себя за воспоминания, которые оживали в моём воспалённом мозгу.

– Или, может быть, вы в свободное от гвардейской деятельности время крадёте королевских пленников?

Шаг прервался. Я приросла к полу комнаты, не смея двигаться, обернуться или что-то сказать.

– Не думай, что я настолько глуп, чтобы не догадаться, кто именно выкрал пленника, – шёпот Марка прозвучал у меня над ухом.

Тело пробила дрожь. Я сильнее стиснула зубы, стараясь не показывать слабость.

– Я знаю всё о тебе, Пенелопа.

Прозвучало, как угроза.