В объятиях сердца

Я уничтожу этого подонка, что не оставил Николине выбора, заставив её против своей воли согласиться и подстроиться под его условия. А я к тому же ещё и ненароком усугубил всё, признавшись ей в чувствах и переспав с ней за день до начала контракта.

Судя по той нешуточной злости и неприязни Адама ко мне, которую я ощущал во время каждой нашей встречи, мне и сомневаться не стоит, что Ники за нашу близость поплатилась за нас обоих. Возвращение Филиппа и отмена отправки Юны в лечебницу уже вполне подтверждают мои догадки.

И боюсь даже представить, что ещё он с ней сделал в наказание за секс со мной.

– Я уничтожу его! – на сей раз этой мысли не хватает места в моём сознании, и она вырывается на волю сквозь злобное рычание.

С грохотом впечатываю кулаком по столу, надеясь, что боль от разбитых костяшек притупит злость, но ни черта подобного – она лишь возрастает втрое, когда Крис серьёзно произносит:

– Нет, Остин. Ты не уничтожишь его. Не сможешь.

– Смогу! Я что-нибудь придумаю. Я обязательно найду способ избавить Николину от контракта и уничтожу Харта.

Мне просто нужно успокоиться и как следует всё обдумать.

– Насчёт первого ты прав – успокоиться надо, но вот в размышлениях об освобождении твоей девушки и планах мести нет никакого смысла. На договоре стоит её подпись, и доказать, что она поставила её по принуждению не получится. Адам умеет заметать за собой следы. А если Николина осмелиться наплевать на все угрозы Харта и попытается расторгнуть контракт, она всё равно не сумеет это сделать, так как не сможет оплатить Харту штраф за расторжение в размере трёх её гонораров.

Единственный способ, как она сможет избавиться от этой работы, – это если Адам сам расторгнет их контракт.

– И что ты этим хочешь сказать? Предлагаешь мне просто сидеть и ждать, пока этот урод натрахается и решит её уволить?! – шиплю я, фактически задыхаясь от мыслей об их сексе.

– Нет. Я предлагаю тебе вынудить Харта расторгнуть его, заодно и поквитаться с ним. Но один ты добиться этого не сможешь… и не будешь.

Мы это сделаем вместе, – он не предлагает, не спрашивает, а ставит в известность, будто уже давным-давно всё решил за нас обоих.

– Так ты поэтому подсел ко мне вчера? Нашёл товарища для расправы с Хартом?

– Можно и так сказать.

– Но если ты так уверен, что я никак не могу навредить ему, зачем я тебе нужен?

– Я сказал, что ты один ничего не сможешь. А со мной у тебя всё получится. То же самое могу сказать и о себе.