В объятиях сердца

Но даже это не мешало мне справляться с ментальными атаками Адама, ведь, дай-ка напомню – бесконечное состояние «разбитого сердца» для меня не в новинку, и терпеть его день изо дня не являлось непосильной задачей.

До жути трудной. Мучительной. Разрезающей меня на части. Но не непосильной. Я держалась, даже когда совершенно не понимала, для чего это делаю. Ведь если так подумать, после окончания бесплатного контракта с Адамом меня никто и ничто не ждало.

Ни дома, ни денег, ни семьи, ни друзей.

Маму я бросила сама по собственному желанию, Эмилия вряд ли согласилась бы слушать меня после столь долгого молчания, а Остин… он явно вычеркнул меня из жизни сразу же, как получил всю омерзительную информацию о шлюхе, которая врала ему постоянно как сивый мерин.

Я осталась совсем одна.

Но так я думала до тех пор, пока Адам не удивил меня новостью о том, что Остин ищет меня. Ищет, даже несмотря на то, что ему известна вся правда.

Сначала я не могла в это поверить. Потом мне стало очень страшно.

Я испугалась, что Остин найдёт меня и нарвётся на неприятности с Адамом, с которыми бы он не смог справиться. Но чуть позже меня с головой окатила первая за последние месяцы светлая эмоция – счастье. А за ней последовала надежда на то, что у меня всё ещё есть шанс не потерять Остина, вместе с новым стимулом не сдаваться, чтобы остаться целой и морально здоровой, после того как Харт наиграется со мной вдоволь.

И игрался он, конечно, виртуозно. Чего только не придумывал.

Под конец даже Виолу к своему плану подключил. Да только всё без толку. Этим он лишь в сотый раз доказал, что все короткие, редкие моменты его нежности и адекватного отношения ко мне – всего лишь способ добиться желаемого.

Адам всегда действует лишь в своих интересах. Думает только о себе и о своих прихотях.

Я давно это поняла и ещё с самого начала плена знала, что это никогда не изменится, но, черт возьми, почему-то всё равно, как наивная дура, продолжала надеяться, что Адам изменит своё отношение ко мне.

Я не ждала от него любви. Никак нет. Ведь в нашу первую ночь в Рокфорде он доходчиво мне объяснил, кем именно меня считает. Но я надеялась, что он всё-таки прекратит так явно показывать мне моё место в его жизни. Прекратит наказывать за то, что посмела переспать с другим. Прекратит держать меня взаперти, словно свою собственность. И прекратит трахать меня как портовую девку. Нещадно. Грубо. Без души.