В объятиях сердца

И он не узнает, что кто-то проник в его квартиру, и не увидит меня по камерам, потому что я все их отключил.

– Что? Камеры? Они и здесь есть? – взметнув взгляд к потолку, осматриваю все углы.

– Да, Ники, они везде. И в твоей комнате тоже. Так я и узнал, где именно тебя искать.

Эта новость ещё обильней подпитывает мою панику и отвращение к самой себе – если Остин просматривал видео, чтобы найти меня, он мог также увидеть и мои рабочие ночи.

– Он отключал их каждый раз, когда шёл к тебе, – сдавленно цедит Остин, даже во мраке сумев прочитать по лицу ход моих мыслей.

 – Так что и об этом можешь не беспокоиться. Мне неведомо, что происходило здесь между вами все месяцы, пока я тебя искал.

Тусклые блики света из окна, падающие на лицо Остина, помогают мне заметить играющие от злости желваки на его щеках и ту же нестерпимую боль, что горела в его взгляде, когда мы встретились в кабинете Адама.

Вся душа переворачивается и призывает меня как можно быстрее её стереть, вытравить начисто из родного взгляда.

Попросить прощения за всю ложь. Объясниться. Рассказать всё от начала до конца. Умолять его забыть обо всём, что он видел и слышал. И заверить, что я бы всё на свете отдала, лишь бы повернуть время вспять и сделать всё возможное во избежание встречи с Адамом.

Но я не могу этого сделать. Ничего из вышеупомянутого. Мне наоборот нужно воспользоваться этой болью, чтобы заставить Остина уйти. Перестать рисковать ради меня.

Забыть об этой глупой и абсолютно бессмысленно затее. Оставить меня здесь. И подумать о себе.

Он заслуживает самого лучшего. А это точно не я.

– Тогда могу сразу сказать тебе, Остин, что ты зря меня искал. И зря пришел сюда сегодня. У меня всё хорошо. И спасать меня не нужно.

– Не надо этого опять, Николина!

Резкость его голоса заставляет меня вздрогнуть и даже засомневаться в правильности своего решения, но я быстро беру себя в руки.

– Чего не надо?

– Лжи.

– Я не лгу, Остин! Ты же сам всё видел.

– Это была не ты!

– Что значит не я? А кто тогда?

– Николина, когда я сказал, что теперь знаю всё, я это и имел в виду! О твоей необычности мне тоже известно. Как и о том, что Адам преследовал тебя, принудил подписать контракт, держал под замком больше двух месяцев и пытался стереть память, что побудило тебя защититься от него и стать другой, – ошарашивает он.

На мгновение я дар речи теряю.