В объятиях сердца

Моё обещание, которое он так долго ждал, рисует улыбку на его губах.

– Я люблю тебя, – он сталкивает нас лбами.

– И я тебя, – без промедлений отвечаю я и закрываю глаза, чтобы не видеть, как он уходит.

Глава 9

Адам

Где именно находится черта, переступив которую тебе ни за что больше не получить прощения? За обычной ложью, предательством, изменой? Или же только за более страшными поступками – насилием и избиением? Наверное, каждый по-своему ответит на этот вопрос.

Кому-то хватает всего лишь уличить человека в неверности, чтобы навсегда вычеркнуть его из жизни без возможности вновь заслужить доверие.

А для кого-то каждый день подвергаться физическому насилию – это норма, с которой они вполне могут сжиться.

Несколько месяцев назад я определённо был тем, кто относится к первой группе, из-за чего натворил немало дел и теперь совершенно не знаю, смогу ли когда-нибудь загладить свою вину. Ложь Лины и её страстная ночь с Ридом снесла мне напрочь крышу, и всеми своими последующими поступками я сделал всё, чтобы она меня возненавидела.

Разумеется, я ни разу её не ударил и, кроме повреждений во время секса, когда меня опять-таки неслабо заносило, не причинял ей никаких физических увечий. Однако всё равно считаю, что всеми своими поступками по отношению к ней ту самую черту я пересёк неоднократно.

Как оказалось, я гораздо более страшен и опасен не для тех, кого считаю своими врагами, а для той, в которую умудрился влюбиться, несмотря на все наши различия и тонну моих личных жизненных установок.

 И что теперь делать, чтобы исправить все совершённые мной ошибки, я не имею никакого понятия.

Майкл советует просто поговорить с ней на чистоту. Признать вину, сказать о своих чувствах, извиниться, в конце то концов. Но я даже в мыслях представить не могу, как сяду с Линой на диван и начну разговаривать с ней по душам.

Невообразимое и абсолютно тщетное дельце. Не только из-за моего всецелого отторжения к подобным вещам, но и из-за твёрдого убеждения, что сладкие оды о чувствах – это полнейшая брехня, которой грош цена.

Говорить – это не про меня. Доказывать делом – вот он единственный способ исправить сложившуюся с Николиной ситуацию, ведь я заведомо уверен на двести процентов, что мои признания с запоздалыми извинениями ровным счётом ничего не решат.

Лина больше не станет меня слушать. Не поверит, что бы я ей ни говорил. Не простит. И не полюбит.