В объятиях сердца

Пусть я и урод, каких ещё поискать, но точно не убийца.

Именно поэтому об отступлении и речи быть не может, как и о чересчур быстром переходе в наступление. Перед началом каких-либо действий я хотел дать Николине время полностью успокоиться и прийти в себя, а также убедиться, что она морально здорова.

Я вызвал к ней специалиста и первые несколько дней после её возвращения старался никак не нервировать.

Как я делал это? До банальности просто: всего лишь не приходил к ней, чтобы не дай бог не спровоцировать своим присутствием ещё один срыв.

 И вроде бы задачка легче лёгкого, но увы, только не для меня.

Я приказал домработнице постоянно присматривать за ней, относиться с особым вниманием и выполнять любые желания по первому зову, а сам тем временем каждый вечер после работы нарочно торчал в гостиной до самой ночи, отчаянно надеясь, что Лина сама решит выйти из комнаты, и я смогу её увидеть хотя бы ненадолго.

Однако всю прошедшую неделю дикарка наглядно показывала мне, что встречаться со мной не горит желанием.

Она так ни разу и не вышла, чем заставляла меня изнемогать от необходимости заглянуть к ней самому.

Но я держался. Мучился. Скучал. Переживал. Места себе не находил. Но всё-таки удерживал себя от порыва нагрянуть к ней вплоть до вчерашнего вечера, когда у меня просто не осталось выбора.

Ещё по пути на светский приём, на который пригласил меня наиважнейший для компании партнёр Кеннинг, я получил звонок от Лорен, сообщившей мне о том, что из-за неожиданного отключения электричества дверь в комнате, где она находилась, заблокировалась, заперев женщину внутри.

Я понимал, что ничего страшного, по сути, не произошло, однако мысли о том, как Лина одна сидит в полной темноте и, возможно, тоже, как и Лорен, заперта в комнате, вмиг побудили меня послать весь приём к чёрту и приказать шофёру развернуться, чтобы помчаться домой.

Я не хотел больше позволять Лине чувствовать себя в заключении, даже если тому виной был всего лишь сбой электричества.

Это неважно. Кошка не должна ощущать себя в клетке ни при каких обстоятельствах. Больше никогда.

Повезло, что место приёма находилось всего в трех кварталах от дома, поэтому буквально через несколько минут я уже был в пентхаусе и без промедлений направился в спальню Лины, в которой она преспокойно спала. А точнее, только делала вид, будто спит.

Её сбивчивое дыхание и напряжение во всём теле я почувствовал в первый же миг, как прикоснулся к ней.