В объятиях сердца

– Ничего страшного не случится, если ты сбросишь с себя этот тёплый балахон. Наоборот, плохо будет, если ты этого не сделаешь. Зарабатывать перегрев в самом начале отпуска так себе перспектива, тебе не кажется? – максимально мягким тоном спрашиваю я.

Понятное дело, никого перегрева за несколько минут пути до машины она не получит. Мне просто жуть как хочется дать понять ей уже сейчас, что не нужно от меня прятаться, сжиматься и смотреть, словно на страшного гиганта, который вот-вот наступит на неё и раздавит.

– Сколько раз мне ещё нужно повторить, что я ничего не сделаю с тобой, пока ты сама не захочешь? – Приподнимаю бровь в ожидании, надеясь услышать пылкое: «Я никогда этого не захочу!» и увидеть дикий злостный взгляд, но и тут меня ждёт разочарование.

– Тогда зачем ты взял меня собой в эту поездку? – Она поднимает взгляд к моему лицу и буквально сразу же его отводит, будто даже смотреть на меня ей больно. – Проконтролировать, чтобы я не сбежала во время твоего отсутствия? Так об этом мог не переживать.

Я уяснила, что от тебя бежать бессмысленно. Да и, собственно, некуда.

– Нет, Лин. Я взял тебя не для этого. Мне просто хочется провести время вместе с тобой.

Сказать, что эти слова дались мне с трудом – ничего не сказать. Я едва расслышал свой сдавленный голос, и если бы Николина не усмехнулась саркастично в ответ, я бы засомневался, расслышала ли она меня.

– И зачем на сей раз тебе это надо?

– Ни зачем. Просто я этого хочу.

– Мы это уже проходили. У тебя ничего просто не бывает, поэтому можешь не тратить время впустую, а сразу говорить в лоб, что тебе нужно от меня, и я это дам.

Однако её безразличный сухой голос ясно даёт понять, что того, что мне нужно, она мне точно не даст.

– Мне нужно, чтобы ты расслабилась, ни о чём не думала, отдохнула и весело провела время вместе со мной.

– А если я не хочу весело проводить время с тобой? Это что-то меняет для тебя? – Кошка решается бросить на меня ещё один недолгий взгляд исподлобья, без слов получая ответ.

 – Я так и думала, – добавляет она всё так же монотонно, пока у меня внутри словно разрастаются кактусы, что впиваются иголками в изнанку кожи, коля и раздражая все нервы.

Чёрт! Терпеть её равнодушие оказывается несоизмеримо труднее, чем ненависть и злостные нападки. Труднее и больнее, чем я себе мог представить. Но я заслужил. Ведь сам неоднократно ранил её своим пренебрежительным отношением, при этом даже не задумываясь, какую боль причиняю ей.