В плену сердца

Меня начинает трясти, фактически колотить от мысли, что этот мужик как-то вынудил её согласиться на чёртов контракт и, возможно, прямо в эту секунду причиняет ей вред, мучает, бьёт или чего ещё хуже… А может…

Дьявол!

Представив, как Ники стонет под ним в наслаждении, не контролируя силы, бью кулаком по бетонной ограде. Разбиваю костяшки до мяса. Кровь стремительно стекает по руке. Но я не чувствую боли. Она смехотворна на фоне той, что горит в грудной клетке, сдавливает лёгкие, лишая способности дышать, здраво мыслить.

А трезвый разум мне сейчас нужен, как никогда прежде, поэтому мне ни в коем случае нельзя думать о подобном.

Я искренне надеюсь, что он не причиняет ей боли, но и представлять, что он доставляет ей удовольствие для меня невыносимо. Я должен отгонять эти мысли или раз за разом повторять и верить – что бы Николине ни приходилось делать с этим мужчиной, она делает это против воли. Я верю моей малышке. Несмотря на всю её ложь, я верю ей. И после всего, что между нами было, я знаю наверняка – будь у неё хоть один малейший шанс избежать этой работы, она воспользовалась бы им.

По-другому и быть не может. И ничто не заставит меня думать иначе: ни её видео, ни подпись на контракте, ни убеждения Мэрроу в том, что Ники просто помчалась за богатой жизнью.

Сильные порывы ветра бьют в лицо, заставляют глаза слезиться, а раскатистый удар грома прямо над моей головой, словно по команде, обрушает шквал проливного ливня.

Слышу треск падающих капель по речной глади, визги торопящихся покинуть площадку людей.

Набережная стремительно пустеет, а я, наоборот, подставляю лицо сильному напору шторма и стою, не двигаюсь, пытаюсь успокоиться. Полной грудью вдыхаю любимый запах дождя и вспоминаю то, что некоторое время не мог вспомнить.

– Думаю, пару часов сна с тобой, и я буду вонять так же, – прошептала она и прижалась к моему телу так, словно я пахну не алкоголем, а самым вкусным в мире парфюмом.

– Не будешь… ты всегда пахнешь дождиком.

– Дождиком?

– Мхм…

– И как же он пахнет?

– Как ты.

– И как же это, гений?

– Ой… Гений точно не знает… Да и никто точно не знает… Но всем нравится… А я его просто обожаю, – пробормотал я, растворяясь в её крепких объятиях, и не знаю как, но даже с закрытыми глазами почувствовал сияющую на её губах улыбку.

Она согревала.

Окрыляла.

Наполняла жизнью.

Делала меня самым счастливым на свете.