Забыть тебя (не)возможно

И плевать ей хотелось на причину опоздания. Она даже не даёт возможности оправдаться.

Я ускоряю темп до максимума и добираюсь до нужной аудитории в кратчайшие сроки. К счастью, мне везёт – Урсулы ещё нет. Как, впрочем, и свободных мест на задних рядах, подальше от неприятной лекторши.

Но ладно, это уже мелочи. Главное, я успела прийти вовремя. И стоит мне только уместить свою пятую точку на стул в первом ряду, как в аудиторию входит Урсула, мгновенно вынуждая всех заткнуться. Без слов, без требовательных взглядов, всего лишь своим появлением.

За несколько секунд в помещении воцаряется абсолютная тишина, и Урсула, как всегда пропустив приветствие, сразу приступает к теме лекции.

Разумеется, сейчас мне нет никакого дела до монолога миссис Донован, нудного от долголетней работы. Все мои мысли заняты неожиданным появлением Алекса и теми последствиями, что оно может повлечь. А также Ланой, которую я нечаянно обидела.

Не люблю с ней ссориться. И уж тем более задевать её за живое. Как только лекция закончится, побегу искать подругу, чтобы поскорее устаканить наш небольшой конфликт и ещё раз убедиться, что она не станет искать встречи с Алексом.

Я помню, какой неадекватной, по уши влюблённой овечкой Лана была рядом с ним три года назад. И мне очень страшно, что подобное может повториться. Я не хочу переживать вместе с ней тот же кошмар ещё раз. Нет уж! Увольте!

Варясь в тревожных мыслях, я ни в какую не могу сосредоточиться на скучном бормотании Урсулы. Приободряюсь, лишь когда минут через десять её голос внезапно затихает.

Предположив, что ведьма заметила, что я витаю где-то далеко от аудитории, я расправляю плечи и фокусирую взор на ней. Но тут же расслабляюсь – её внимание обращено не к моей рассеянной персоне и даже не в сторону студентов. Она смотрит на входную дверь.

– Прошу прощения за опоздание. Был у ректора.

Слышу до боли знакомый мужской голос и торопею. А стоит в помещение войти тому самому высокому статному мудаку, я и вовсе впадаю в ступор.

Он выглядит именно таким, каким я его помню.

Каштановые волосы слегка растрёпаны, щёки и подбородок покрыты лёгкой щетиной, те же широкие плечи, узкие бёдра и жилистые руки, усыпанные реками вен. Только черты лица за три года ещё больше заострились, и одет Уокер почему-то во всё чёрное, хотя всегда говорил, что чёрный цвет терпеть не может. Взгляд карих глаз какой-то безучастный, а на губах ни намёка на улыбку, что «душе компании» и «змею-искусителю» Алексу в корне не присуще.