Грешная

Теперь она не была похожа на эту девушку. Черные как смоль волосы с рвано обстриженными концами. Глаза, сильно подведенные черным карандашом, чтобы выглядеть максимально неузнаваемой. Так же ее постоянным атрибутом стала кепка, натянутая практически на глаза. Сейчас она лежала на диване.

Ева принялась жевать безвкусную еду – слепившиеся спагетти в пересоленном соусе с кусочками так называемого мяса. Она ела это лишь потому, что ей нужно было есть. Ей потребуются силы, чтобы продолжить убегать. Правда, Ева не имела представления, куда.

Есть ли в мире место, где она будет в безопасности?

На данном этапе ей хотя бы определить направление. Поиск места – это уже больше похоже на мечту. Куда ей сейчас податься, чтобы ее не вычислили?

Новостная картинка сменилась на фотографии похорон. Безутешный сенатор прощался со своим единственным сыном. Его окружала охрана, в то время как высокопоставленные лица страны подходили и приносили свои соболезнования. Кому? Монстру? Его папаша был таким же.

Четыре дня прошло с того рокового вечера, а кажется, что целая вечность. Если она продержится неделю, то будет считать себя везучей. Ева напряглась, когда на экране появилась машина Ронана, которую она бросила. Без колес, номера, раскрашенная баллончиками, это все же была она.

Ева до боли закусила губу. Невкусная еда застряла в горле. Они обнаружили первый пункт ее пересадки. Что дальше? Без сомнения, люди сенатора прочесали весь городок, а особенно вокзал.

Страх сжал сердце в тиски.

Спаслась ли она на самом деле, или это всего лишь иллюзия и спасения нет? Может, проще пойти перерезать себе вены и закончить свои страдания? К сожалению, Ева не способна была это сделать. У Ронана так и не получилось выбить из нее желание жить, несмотря на все его попытки.

Она спрятала лицо в ладонях. Затем провела ими по волосам.

Ева понимала, что ее побег лишь отсрочка перед смертью. Однако она цеплялась за этот шанс как могла.

Ведущая закончила освещать тему трагедии в семьи сенатора и перешла на очередную новость. Ева уже хотела выключить телевизор, когда ее слух зацепился за знакомое имя.

Девил Собер. Тот, о котором так часто упоминал Ронан. И единственный, от имени кого у ее мужа в голосе прорезывались нотки страха.

Она сделала звук громче.