Сведи меня с ума

Они сделали пару шагов, становясь наравне с Дрэйком. Алек впился взглядом в эту непревзойдённую блондинку, что, несмотря на свой довольно помятый и потрепанный вид, сейчас казалась самой желанной в мире. Зверь рвался внутри него, требуя не просто сделать шаг навстречу, а грубо схватить и прижать к себе. Оторвать от Дрэйка, который хоть и не представлял опасности, но раздражал непосредственной близостью к ней. Скрыть от взглядов самцов своей стаи, что вроде бы и поняли свое место и уступили, но слюни пускать не перестали.

И только благодаря невероятному самоконтролю, натренированному за долгие годы, он остался стоять на месте, упорно подавляя желание приступить к спариванию. Это было невероятно тяжело для зверя, которого манила течка желанной самки.

Напряжение вокруг них все нарастало, его можно было уже ощутить на ощупь. Даже самые маленькие волоски на теле Сары встали по стойке «смирно», потянувшись в его сторону. Ощущая безудержное желание и темный голод между ног, девушка с жадностью прошлась взглядом по крепкому подтянутому телу.

Казалось, что от одного взгляда на этого мужчину она становится настолько влажной, что сокровенные соки просто текут по ногам. И это должно было ее смутить. Но Сара находилась в таком страстном безумии, что в ней не осталось практически ничего, кроме желания раздвинуть перед ним ноги.

Словив на периферии сознания эту мысль, девушка испугалась до чертиков. А что она делает, когда боится? Правильно! Начинает трепать языком!

– З-здраствуй, песик, – приветствие получилось хриплым и неуверенным, и это настолько было не похоже на нее, что она разозлилась и страх сменился гневом.

 – Я вижу, ты уже готов меня обрюхатить!

– А ты даже в таком состоянии остра на язык! – он выгнул бровь, заскрипев зубами от неуважительного обращения.

– У меня – язык, у тебя – зубы. Чудесные у нас получатся детки, – сарказм в ее голосе отдавал ядом, и Алек неожиданно признался себе, что это задевает.

– Дети рождаются у пары, а ты вряд ли можешь быть моей.

Сара скривилась, когда его слова болью отдались в ее теле. Как физической, так и душевной. С каждой секундой ей все тяжелее было стоять на месте. Руки тянулись пробежаться по рельефным мышцам, ощутить их твердость. Посчитать те четкие кубики брюшного пресса и спуститься вниз, к органу, в котором она нуждалась сейчас больше всего.

– Жаль, что вас не кастрируют в детстве! – в сердцах выпалила, злясь на себя, на него и на всю ситуацию в целом.